— Аня, — он сел напротив, на стул, — я в разводе был. У меня жена за три года так же постарела, только у неё это было от характера. А у тебя — вот. — Он показал рукой. — И знаешь, мне почему-то на это плевать. Правда. Мне нравится, как ты говоришь, как ты стулья отодвигаешь, как ты с Ванькой разговариваешь. Седые — это ж не отдельно от тебя.
Я молчала, и в горле стоял ком.
— Это всё от стресса, — сказала я наконец. — Я за эту неделю столько пережила, сколько за год не переживала. Я квартиру купила и только и делаю, что её боюсь. Я даже в отпуск не поехала.
— А чего боишься?
— Сама не знаю. — Я посмотрела в окно. — Стучит кто-то по ночам, в три семнадцать, и уходит. И была фотография. И вещи.
— Какая фотография?
И я рассказала. Всё: про стуки, про снимок под подушкой, про разгром, про полицию. Он слушал, не перебивая, и лицо у него делалось всё серьёзнее.
— Так, — сказал он, когда я закончила. — Замок.
— Что?
— Замок меняем. Сейчас. — Он встал и пошёл за сумкой. — У меня в машине лежит цилиндровый, с вертушкой, хороший. Отдам.
— Антон, он же дорогой.
— Он у меня лежит без дела. Всё, не спорь.
Он снял старый механизм, поставил новый, прикрутил, проверил. Дал мне два ключа.
— Один носи, второй держи дома, в ящике. Больше никому.
— А Вике?
— Вике не давай лучше, — сказал он, подумав. — Но скажи, что замок поменяла.
Потом он ещё раз посмотрел на мою кастрюлю, укоротил нитку, повесил ключи на карабин.
— Вот так, — сказал он. — Теперь нормально.
— Спасибо.
— Не за что. — Он вымыл руки. — Аня, слушай. Ремонт — это дело такое, оно всегда. Всегда найдётся, что прикрутить, подмазать, докупить. А жить надо здесь и сейчас, иначе ты так и будешь всё время в чужой квартире.
— В чужой?
— Ну а какая она тебе своя, если ты в ней по струнке ходишь? — Он вытер руки. — Поехали в кафе. Просто посидим. Плинтуса в другой раз.
Мы поехали в кофейню на проспекте, и там было шумно и полно людей, и я впервые за неделю почувствовала, что могу дышать глубже, чем на полвдоха. Взяли по кофе, он ещё и кусок чизкейка, и заставил меня есть, и я ела, и он смотрел, как я ем, и это было приятно.
— Ты вообще как? — спросил он потом.
— Нормально. Плохо, но нормально.
— С работой что?
— Отпуск ещё.
— Это хорошо. — Он отставил чашку. — Аня, ты бы правда поехала куда-нибудь. Хоть в тот же Алтай.
— Билеты сдали.
— Снова купим.
— Не хочу без конца бегать, — сказала я. — Если я куда-то уеду, он придёт опять, и я вернусь в разгром. Лучше уж тут сидеть.
— Тогда давай сидеть вместе.
Потом мы гуляли — по бульвару, до самой набережной, и он взял меня за руку, и я не отняла. У воды было свежо, ветер нёс запах тины и мокрого песка.