Никлас не сразу нашелся что ответить. Подтвердить? Но это и так понятно. Опровергнуть? Но зачем? С некоторого времени, как Никлас понял силу слов, думать начал о них по-другому, стараясь всегда думать, что говорит. А слова Катрин сказаны ведь с определенной целью, главное теперь понять, что именно она сейчас имеет ввиду.

— Скажи, а ты на меня вообще как на женщину не смотришь? Нет? Потому что я… уродка, да?

Мысли о силе слов ушли как не было. Никлас резко обернулся, посмотрел во влажно поблескивающие глаза ведьмы. Она стояла прямо, говорила ровно, но только теперь он хорошо понял, что это уже явно не первая ее бутылка шампанского. Катрин между тем опустила взгляд, наклонив голову чуть в сторону — с заметным смущением пряча от его взгляда изуродованную шрамами половину лица.

Аккуратно взяв ведьму за подбородок, Никлас заставил Катрин поднять голову. Шрамы ее заметно побагровели, а вот румянец со щек исчез, кожа побелела. Никлас наконец понял, почему ему незнакомы странные интонации в голосе Катрин: он ни разу еще не видел и не слышал ее пьяной.

— Это вторая или третья? — спросил он, кивнув на шампанское.

— Третья. Прости, я… — попыталась отстраниться Катрин, но Никлас ее удержал, заставил снова посмотреть себе в глаза.

— Ты же почувствуешь, если я сейчас тебе совру?

— Наверное.

— Наверное?

— В голове шумит немного, — пожала плечами Катрин, пытаясь снова отхлебнуть из бутылки. Никлас не дал, забрал шампанское, сделал пару глотков и с громким нечаянным стуком — от которого Катрин заметно вздрогнула, поставил на трюмо.

— Нет, ты не уродка. До того, как на лице у тебя появились шрамы, ты была красива особенной красотой. Про себя я назвал тебя: «чувственная валькирия». Если бы твое лицо было кукольным, как у девочки-конфетки, возможно шрамы действительно могли бы тебя изуродовать. Сейчас я не могу сказать, что они делают тебя краше, но они определенно добавляют тебе особого шарма. К тому же, как я и раньше говорил, у тебя божественная фигура.

— Которая тебя совсем не привлекает, — поджав губы, снова опустила глаза Катрин.

— Так мы же родственники⁈ — вообще не понял о чем речь Никлас.

— Если бы даже у нас было с тобой родство, то оно — двоюродное, и только по деду. А ты на меня ни разу не глянул с интересом, даже когда…

Катрин — в третий раз за все то время, как Никлас ее знал, утратила спокойствие, находясь явно на грани истерики. Голос ведьмы подрагивал, взгляд ускользал, лицо то краснело, то бледнело.

— Во-первых, когда я смотрел на тебя в спокойной обстановке, я всегда отмечал твою красоту, не нагнетай. Во-вторых, я воспитан в большой религиозной семье, у меня в этом плане блок стоит, я просто не могу воспринимать сестру как объект интереса. В-третьих… были и другие немаловажные факторы, которые, так скажем, сильно отвлекали мое внимание.