Никлас толкнул ногой стойку кафедры вперед, но она, врезавшись в бородача, лишь замедлила его, не остановила. Выгаданное мгновение даром не прошло — Никлас успел перезарядить пистолет, выстрелил два раза. В грудь — белая майка окрасилась кровью. Но даже так нападавший не остановился — он пронесся мимо, врезавшись в ограждение скамей хора, сейчас пустого. Никлас прикончил бородача выстрелом в затылок, снова развернулся к напирающей массе американеров.

Преподобный им что-то кричал — на английском, Никлас не разбирал. Кричал совершенно зря, делая только хуже — его крики как приманка действовали. Был бы рядом, Никлас бы вырубил пастора, но тот стоял далеко, за спиной Горчакова.

Спасало пока собравшихся у алтаря то, что в зале еще оставались обычные, не обратившиеся люди. Некоторые из них все же начали стрелять по своим. Но не у всех было достаточно пространства, и не было никакой возможности перезарядиться. У одного из сохранивших разум Никлас увидел револьвер, только что щелкнувший звучно бойком вхолостую, после чего его владелец тут же исчез, погребенный под массой тел.

Патроны в вальтере снова кончились.

Рядом со свистом мелькнуло размытое движение — Горчаков, в отличие от Никласа, даже еще не достал оружие, отбиваясь своей тростью, перевернув ее так, что тяжелое навершие работало как ударный элемент. Как раз сейчас Горчаков размозжил голову прыгнувшей на них — со скамьи, как лягушка, недавно такой милой женщине. Когда она — изгибаясь с кровавой пеной из перекошенного рта, упала к ногам Горчакова, он сделал шаг назад, вырвал из кобуры пистолет и вдруг бросил его Никласу.

У Горчакова был служебный «Грач» с магазином на восемнадцать патронов. Вновь загремели выстрелы — Никлас, в приостановившемся тягучем времени, стрелял метко, головы прущих вперед безумцев откидывались одна за другой. Мелькала трость Горчакова, кричали в центре зала умирающие под массой обезумевших тел.

Патроны снова кончились. Безумцы нет. Еще пара мгновений, и отбивался Никлас уже двумя пистолетами, перехватив их за стволы — пытаясь при этом избежать объятий толпы. Время по-прежнему текло чуть медленнее, чем привычное восприятие, при этом краски мира теряли яркость — на периферии зрения у Никласа уже все было серым, а перед глазами мелькали багряные размытые пятна.

Казалось, что происходящее не закончится никогда — потерявшие разум американеры все лезли и лезли толпой. Которая — когда под ноги Никласу упал убитый Горчаковым невысокий рябой мужик в свернутой набок кепке, вдруг закончилась.

Вокруг остались только лежащие грудами десятки тел, нагроможденные на лесенке к алтарю, а также хриплый звук запаленного дыхания. Сквозь который пробивался голос пастора — обернувшись, Никлас увидел, что тот стоит на коленях и молится.