По широкой лестнице с резными деревянными перилами поднялись на второй этаж, зашли в кабинет, где за столом сидел барон Волчанинов, вышедший на пенсию чиновник из Москвы. Волосы черные с проседью, блестят льдом светло-голубые глаза, взгляд колючий. Прямо как у рейхсграфа Брандербергера, вспомнил Никлас. Вот бывает так: увидел человека и сразу ощутил неприязнь с первого взгляда. Барон Волчанинов, для Никласа, именно так воспринимался на подсознательном уровне.

— Господин жандарм. Чем обязан?

Голос у барона Волчанинова тоже оказался неприятный. Негромкий, словно бы скрипучий, но при этом ровный до полной бесцветности от эмоций.

— Добрый вечер, ваше благородие. Андрей Борисович Горчаков, Транспортный надзор Варшавского военного округа. Я прибыл сюда в целях проверки информации о Люси Шнайдер. Вам знакомо это имя?

— Нет.

— Гражданка третьей категории из Е-Зоны, сорок три года. Погибла после нападения хищной пары сегодня ночью на другом берегу озера.

— Люси Шнайдер, значит? Имя не знал, но об этой трагедии слышал. И не понимаю, о чем может идти речь и почему вы пришли ко мне. Извольте объясниться, будьте так любезны.

— Я прибыл сюда из Белостока, расследуя дело о промышленном шпионаже, в ходе которого гражданка Шнайдер, пользуясь своей должность внештатного корреспондента газеты «BILD», пыталась шантажировать некоторых сотрудников Минской железной дороги. Может быть, она пыталась шантажировать и вас? Если это так, прошу вас не скрывать информацию, потому как служба Транспортного надзора сейчас плотно работает с этим делом, все тайное все равно так или иначе станет явным.

Никлас мысленно поразился тому, как умело вплел ложь в правду Горчаков, выводя барона на эмоции специально для Катрин. Но Волчанинов, судя по лицу, остался совершенно спокоен.

— Я ничего не слышал об этой гражданке, и никаких поползновений в мою сторону она не предпринимала. Транспортный надзор и лично вы, господин инспектор, можете быть совершенно спокойны.

— Может быть среди ваших людей есть те, кто мог быть объектом ее интереса?

— Я сегодня же опрошу всех и каждого с необходимым на то пристрастием.

— Тогда завтра около полудня я нанесу вам очередной визит. Вы же не против?

— Я живу затворником, господин Горчаков, мне не очень приятно людское общество. Давайте я отправлю вам своего начальника охраны с полученными результатами, какими бы они не были. Вы где остановились?

— Пока не знаю, господин барон, мы включились в расследование с колес. Скорее всего, встанем на постой где-нибудь неподалеку.

— В Кингисеппе есть много неплохих гостиниц, могу дать совет.