Катрин только в ответ плечами виновато пожала, несмело улыбнувшись. Никлас поднялся, подошел к Катрин и взял ее за руку, присаживаясь рядом на подлокотник кресла. Девушка — так необычно выглядящая после того как у нее с лица исчезли шрамы, а глаза вернулись в прежнему виду, сжала его руку. Никлас приобнял Катрин, успокаивая, после чего вернулся на место. Горчаков и монах наблюдали за этим молча. И когда Никлас вернулся на место, собеседник продолжил говорить, как ни в чем не бывало:

— Эмоции, в том числе любовь, мне кажется это все же признаки человечности, а не человека. В общем-то я пытался получить от вас ответ, звучащий как: воля и разум. Вот что делает человека человеком, поднимая его над остальными живыми организмами.

— Воля и разум? — задумался Никлас. — Вопрос дискуссионный, я бы сказал.

— В таком случае, если начинать дискуссию, я бы привел вам доказанный факт: часть арбитров смартмассы преодолели свою бесчеловечность благодаря силе воли. Им совсем неинтересен путь, которым их ведет Сверхразум — путь, который в случае успеха закончится самоуничтожением человеческой цивилизации, воцарением тотального контроля и постепенного сокращения населения до нуля. Здесь надо понимать главное: Москва осуществляет экспансию на планете по имперской модели и концепции Третьего Рима. Что означает не уничтожение или замену, а инкорпорацию местных элит на всех присоединяемых территориях. И группа арбитров смартмассы уже несколько лет ведет переговоры с государем-императором, предварительно оговорив предполагаемые права и привилегии на сохраняемых за собой территориях в имперском мироустройстве. Именно поэтому, учитывая столь серьезных союзников, в Троеградье — а после в Рейхе, в самом его сердце, вас должны были и принять, и защитить от карающей руки Москвы, якобы пытающейся преследовать вас и вернуть назад, чтобы судить за предательство.

— Звучит несколько… — Никлас не сразу смог найти слово, чтобы выразить недоверие к сказанному.

— Несколько что?

— Несколько… фантастически, странно, опрометчиво, не знаю даже как сказать. Слишком смело, мне просто не верится, что такой план возможен к реализации.

— Конечно, именно так это и звучит. До того момента, как вы не видите все детали этой картины, — кивнул святой отец, после чего обернулся к Катрин: — Катерина, будьте любезны…

Катрин кивнула и вышла. Никлас с интересом смотрел на дверь, ожидая увидеть там все что угодно. Все что угодно и кого угодно, кроме вошедшей следом за вернувшейся Катрин Кристины Брандербергер. Сестра-близнец Катрин — в повседневном функциональном одеянии жрицы Культа, с эмблемой в виде кадуцея с венчающей его восьмеркой бесконечности, прошла ко столу и села рядом с монахом.