Потом, после того как Никласа — вернее особь смартмассы, в которую он превратился, вывели из леса, в картинках воспоминаний появилась Катрин. Вместе с мельтешением, суетой, криками — беззвучных в картинках воспоминаний. Потом была какая-то деревня, кровать… А потом две ведьмы, Татьяна и Катрин, что-то делали с ним — Никлас наблюдал мелькание голых женских тел перед взором, чувствовал пробивающееся ощущение жара, вместе с которым из картинок памяти постепенно уходило преобладание синего, а воспоминания приобретали теплоту цвета. Потом, вроде бы, появилось еще несколько ведьм — лиц не различить, лишь смазанные образы белых волос перед взором.

Здесь уже у Никласа картинки воспоминаний смазывались, превращаясь в мутную вереницу нераспознаваемых образов. В попытке понять и вспомнить что было дальше напрягся так, что голова загудела — заболев с такой силой, что казалось вот-вот и расколется. Последний ясный образ — лицо Катрин и ее горячий, очень горячий в ощущениях воспоминаний поцелуй. Обжигающий даже, Никлас даже ощутил фантомную боль — он, противясь целующей его ведьме, кричал так, словно ему в рот обжигающе-горячую воду заливали.

Здесь уже воспоминания совсем смешались. Но продираясь постепенно через мутные образы и вспоминая вернувшиеся отголоски чувств и эмоций, Никлас вдруг понял, что Катрин каким-то образом сумела вдохнуть в него жизнь, отдав часть своей. Выжгла из него синеву льда, в которую он прекратился, вернула теплоту жизни.

Слово «воскресила» Никлас даже мысленно не смог произнести.

Попытка вспомнить забрала у него немало сил. Обливаясь холодным потом, он лежал, вновь балансируя на грани сна и яви. И размышлял — о том, что произошедшему, конечно же, есть рациональное объяснение. Смерть была, допустим, клиническая — смерть его человеческой сущности, а Катрин просто провела реанимацию, задействовав свои способности во время проведения ведьмами ритуала. Да, вот так, наверное, и будет правильно — принял объяснение Никлас. После усилием снова открыл глаза — слезящиеся от накатившей головной боли, посмотрел в лицо спящей Катрин, а потом глаза закрыл и со спокойной душой заснул. Не провалился в беспамятство, а именно заснул — почувствовав мимолетное удовлетворение от этого факта.

Проснулся в следующий раз он уже утром, когда келья была пуста. В неширокое окно виден кусочек синего неба, зелень деревьев, заглядывают солнечные лучи. Лампочки на медицинской аппаратуре перемигиваются, все тихо и спокойно.

Прислушался к организму — вроде все в порядке, руки-ноги целы. Шевелится все, если попробовать. Полежал немного, подождал. Никто к нему не шел, никакого движения рядом. С трудом, кряхтя как старый дед, усилием преодолевая сопротивление деревянных мышц, Никлас приподнялся и сел на кровати. Было непросто, но он справился — и настроение его улучшилось.