— Похоже, так.

— Что здесь еще рядом? Только одна деревня и база отдыха?

— На западном берегу баз отдыха несколько. На восточном — частная территория, поместье барона Волчанинова.

— Это у нас кто такой? — поинтересовался Горчаков.

— Московский чиновник, вышел на пенсию и приехал сюда восемь лет назад.

— Это же закрытое озеро, не для всех. Как какой-то, извините, барон, здесь частую территорию заимел? — удивился Горчаков.

— А это тоже считайте база отдыха, просто на нее приезжают без официальной регистрации.

— Кто приезжает?

— Куда приезжает? Ох, я это вслух сказал? Не обращайте внимания, какую-то ерунду ляпнул случайно, — весьма натурально удивился Разумовский.

Никлас только удивился, как умело можно сказать что-то, не говоря об этом прямо, взяв способ заметку. Горчаков между тем достал свой планшет, вбил имя в поисковую строку, посмотрел результат открывшегося досье.

— Владислав Незабудко, после получения титула за особые заслуги взял фамилию Волчанинов. До возведения в дворянское достоинство, с лета семь тысяч шестьсот двадцать третьего по лета семь тысяч шестьсот тридцать третье, работник российского посольства в Берне.

Разумовский, который стоял рядом, с трудом удержал бесстрастное выражение лица. Он, конечно, подозревал что гости не такие уж и простые, но уровень доступа к данным у Горчакова его заметно поразил.

— Работник посольства в Берне, где проститутки носят красные апшероны, — фыркнула Катрин. — Сколько нашей Люси лет?

— Сорок три.

— То есть ей было с двадцати трех до тридцати трех в тот период, когда Волчанинов работал в Берне.

— Он тогда еще не был Волчаниновым, — пожал плечами Горчаков. — Титул он получил сразу после того, как покинул Берн.

— А за что?

— Суд по официальной информации, почти «просто так». Значит, было за что, — задумчиво пожал плечами Горчаков.

— Поехали заедем к барону? — посмотрел на инспектора Никлас. Ему хотелось уже побыстрее решить все с этим непростым случаем и отправиться обратно в Петербург, где Есения пробудет еще три дня. Не то, чтобы он соскучился по ощущению тонкого стана в объятиях, горячему дыханию и мягким губам, но версию о вызове сюда из-за состоявшегося поцелуя хотелось проверить.

Ну, и соскучился конечно тоже.

— И что мы скажем барону? — задумчиво поинтересовалась Катрин.

— Просто поздороваемся, осмотримся. Спросим, не знал ли он Люси Шнайдер, — пожал плечами Горчаков.

«Если занервничает, вы же заметите?» — буквально читалось во взгляде инспектора. Он внимательно смотрел на ведьму, а она уверенно кивнула — в последние недели ее способности ворожеи начали уже пробиваться, и при необходимости она хорошо чувствовала эмоции других людей. Правда, после короткого усилия пока приходила в себя по несколько часов, но вряд ли беседа с бароном столь затянется.