— Есть у нас шансы оспорить этот договор?

— Конечно! Текст соглашения 1990 года содержит такое понятие, как «морские пространства». В международном праве подобного понятия нет. Конвенция ООН по морскому праву от 1982 года устанавливает только такие понятия как: «внутренние воды», «территориальное море», «исключительная экономическая зона» и «континентальный шельф». О чем уж точно мог бы поведать покойный Эдуард Шеварднадзе — так это о том, почему английский и русский тексты договора имеют юридически существенные расхождения. В американском варианте говорится о «морской границе», а в русском — о разграничении «морских пространств». Случайность в таких вещах исключена. Ну и, конечно, в мировой практике нет ни одного случая вступления в силу договора путем простого обмена нотами. Зачем тогда вообще существует ратификация? А если ее не было с советской стороны, значит, надо уведомлять Вашингтон о прекращении временного применения договора и начинать новые переговоры.

Варенников ощерился:

— Будет чем заняться следующему министру иностранных дел.

Старая площадь

Лигачев вернулся в свой кабинет. В здании Центрального комитета после пленума освободилось много мест. В узком кругу он рассказывал об упущенных возможностях.

— Горбачёв был хитрым лисом, но себя переиграл. Сумел превратить на последнем пленуме поражение в победу. Потому что, наконец-то, стало очевидно уже на XXVIII съезде: КПСС как единой партии «больше не существует», так ведь прямо он и сказал в своем заявлении об отставке. Неожиданно для себя он оказался почти что перед выбором Ленина в 1903 году: либо он раскалывает партию, либо оппоненты «вычищают» его. И выбор он сделал ленинский. Расколоть партию Горбачев предполагал посредством новой Программы партии, которая, по решению XXVIII съезда, должна быть принята в 1991 году. Задумана она, если не совсем социал-демократическая — поставить во главе подготовительной бригады Яковлева Горбачев все-таки не решился, устроил туда Фролова, — но с социал-демократическим «уклоном». Судите сами. Ни о коммунистической перспективе, ни вообще о классовом подходе в ней даже не упоминалось. Предлагался курс на рыночную экономику и, главное, ориентация на общечеловеческие гуманистические ценности. Сохранялось, чтоб не дразнить гусей, лишь название. «коммунистическая партия». Стерпели бы это «динозавры» вроде нас и ладно!

Тем более что новая Программа предназначена стать инструментом идейного и политического размежевания. Горбачев этого и не скрывал: «Кому новая Программа не нравится, пусть уходит из партии». Таков был первый план партийного переворота. Задумано остроумно, но того, что аппаратчики уходить никуда не собирались, а собирались, наоборот, выпереть из партии его самого, в расчет не принималось. Раскол партии, при котором Горбачев мог не только увести с собой большинство, но и — что важнее — контроль над партийным имуществом, «деньги партии», для Старой площади был, что нож острый. Не раскола, а «чистки» партии они добивались, переворота, который дал бы им возможность «вычистить» из ЦК партийную интеллигенцию начиная с Горбачева.