Я вскочила на ноги, тряхнув головой, и пошла к кофейне через дорогу — она работает круглосуточно. Кофе там — полный отстой. Зато горячий. И время убью.

Подумаю об Алексе позже. А лучше вообще не буду. Пока слишком больно. Позже начну вспоминать его с улыбкой. Как самый сладкий болезненный урок в моей жизни. Сейчас надо разобраться с отцом.

Я наблюдала за воротами посольства через окно. В помещении пахло выпечкой, но во рту всё равно собирался привкус горечи. Его не перебить даже сладким латте.

Ровно в семь утра я вышла из кофейни и решительно направилась к отцу.

Долго звонила в дверь. Уже даже подумала, что его нет дома, но замок всё же щёлкнул и заспанный папа в одних брюках распахнул дверь.

— Маша?

Да. Вот так я уже второй раз за сутки удивляю своим внезапным появлением мужчину. Забавно. Всего два. Всего два человека я люблю. И оба они сделали мне так больно. В один день. В одну минуту. Хотя ведь ещё есть шанс…

— Пап, — я протиснулась мимо застывшего в изумлении отца и спросила, не раздеваясь, — это правда, что ты сам отказался продлить контракт?

Отец тяжело вздохнул, закрыл дверь на замок и встал напротив меня, скрестив руки на груди.

— Ты для этого пришла в семь утра?

Я не ответила. Я уже всё поняла. Поэтому не могла сказать ни слова. Всё, что осталось от моего сердца, разлетелось на осколки. Потому что это правда.

— Когда… — я начала говорить, но голос предательски сорвался. Прочистив горло, попробовала ещё раз. — Когда ты собирался мне сказать?

Отец плотно сжал губы, выражая явное недовольство, и ответил:

— Откуда ты вообще об этом узнала? Я хотел сказать тебе после экзаменов, но вчера ты позвонила. Думал рассказать сразу, но ты бросила трубку, обещав перезвонить…

Да. Так и было. Только это не оправдание.

Слёзы подступили к глазам, но, похоже, и они замёрзли. Я даже заплакать не могу.

Я стояла напротив отца, смотрела на него, но ничего не видела. Всё вокруг словно замерло. Меня будто поместили в стеклянную колбу, отрезав от окружающего мира. Не знаю, говорил ли папа что-то ещё. В ушах слишком сильно шумело. Одно дело, когда отца вынуждают бросить меня, совсем другое — когда он сам принимает такое решение.

— Маша, я хочу, чтобы ты поняла, — послышался голос отца откуда-то издалека. — Ты уже взрослая. Скоро появятся новые друзья, новые интересы, парни…

— В моей жизни один мужчина, — перебила отца, — один человек. И это ты. И ты меня бросаешь.

— Дочка, — папа подошёл ко мне и положил руки на плечи, заглядывая в глаза, — я не бросаю тебя. Просто я достаточно жил чужой жизнью. А сейчас я готов вернуться в свою. Мой дом в Москве, и я знаю, что ты поймёшь…