— Ты умеешь готовить? — удивился Романов.

— Конечно, — кивнула для убедительности, — когда мама умерла, пришлось научиться…

— Я не знал, — полушёпотом сообщил Алекс.

Я снова кивнула.

— Ничего. Прошло уже десять лет…

Я слукавила. Я до сих пор иногда плачу по ночам. Думаю, что боль от потери матери у ребёнка никогда не утихнет.

— У тебя ведь тоже нет мамы? — аккуратно спросила, взглянув на парня исподлобья.

— Нет, — он ответил слишком жестко, но быстро смягчился, улыбнулся и продолжил: — Не поверишь, но я уже лет десять не ел домашней еды.

Мои глаза буквально вылезли на лоб.

— Это как?

— Когда я рос, у нас была домработница. Она и готовила. Добрая была, пекла вкусные пироги… А какой борщ варила! Я вкуснее ничего в жизни не ел! Когда мне было двенадцать, она умерла, и мы не стали нанимать другую. Я постоянно был на учёбе, после школы ходил в спортивные секции, много времени проводил в библиотеке… Пару раз в неделю приходила женщина, чтобы убрать в квартире, а по вечерам заказывали еду домой или быстро перекусывали где-то…

Алекс снова пожал плечами, а я заметила, что мыслями он сейчас где-то далеко. Я залюбовалась его задумчивостью. Он всегда был хорош: в гневе или погружаясь глубоко в себя, равнодушный или возбуждённый… И, похоже, помимо шикарной внешности, природа наградила парня и мозгами, и душой.

И для тебя, Маша, это очень плохо. Очень плохо, Маша…

— Ладно, — я вскочила со стула, — пойду делом займусь.

— Маш? — услышала в спину.

— М-м-м? — повернулась, постаравшись придать себе невозмутимости.

— Сегодня вечером ко мне придут друзья. Будут только самые близкие… Не хочешь остаться?

Я переступила с ноги на ногу. Совру, если скажу, что не была, как и все, заинтересована тем, что происходит на вечеринках у Романова. Сюда надеялись попасть так отчаянно, как все дети России мечтают побывать на Кремлёвской ёлке.

Конечно, любопытство подталкивало меня к тому, чтобы сказать «да». Но окончательное решение я приняла лишь тогда, когда заглянула Алексу в глаза и разглядела в них надежду.

— Но, — указала на себя обеими руками, — я не одета…

— Если бы ты была не одета, то совершенно точно уже не стояла бы так далеко от меня, — засранец широко улыбнулся.

А меня уже не смущал его грязный язык, и я совершенно искренне улыбнулась Алексу в ответ.

— Поверь, Маша, — всё также улыбаясь, продолжил Романов, — ты одета так, как надо.

Я оглядела себя. Футболка цвета хаки, синие джинсы. Ну что ж. Раз хозяин вечеринки так говорит…

— Ладно. Посмотрим на твою тайную вечеринку. Потом продам информацию и фотографии твоему фанклубу.