— Твою мать, — выругался отец, громко стукнув стаканом по столу.

— Маша сказала вчера, что заболела, — Игорь перевёл взгляд на меня, и я, уверенно глядя в его глаза, сказал правду.

— Да, и в её болезни виноват я.

Отец Маши напрягся.

— Не понял.

— Сын, — в наш диалог вмешался папа, — мы с Игорем знакомы со школы. Я знал и Ирину. После окончания университетов хотели вместе начинать бизнес, но потом я был вынужден уехать, заимел огромный долг перед дядей… Конечно, ни о каком партнёрстве в России и речи быть не могло. Я предпочёл оборвать все связи, опасаясь что твой дед будет давить… Поэтому даже не знал, что у Суржевских родилась дочь…

Отец определённо пытался предотвратить назревающую бурю своим рассказом, но, казалось, Суржевский совершенно его не слушал. Я же… Не могу сказать, что не удивлён. Такое совпадение можно увидеть разве что в кино. И что это тогда? Если не чёртова судьба?

— Так что с Машей? — Игорь перебил рассказ друга.

— Я переезжаю в Москву. Мы открываем там филиал, и я буду управляющим.

Суржевский сжал губы, и это было единственным проявлением его эмоций. Не мужик, а кремень. Похоже, получить по морде всё же не удастся.

— Дело молодое, — отец снова попытался разрядить обстановку и перевёл тему, — а ты-то здесь какими судьбами? Давно приехал?

Пока старые друзья вели непринуждённый разговор, потягивая виски, мой мозг пытался донести до сознания какую-то информацию. Я думал с таким напряжением, что разболелась голова, пока не понял, что, возможно, у меня появился шанс…

Маша

Вечером отец позвонил мне и спросил, как здоровье. Я постаралась ответить как можно веселее, но, думаю, папу не обмануть. Надеюсь, он списал слегка осипший голос на простуду.

Тири уже была в комнате и, заметив меня, изменилась в лице. Мне было неловко, что я причиняю подругам одни лишь неудобства, поэтому, в качестве компенсации, я рассказала соседке всю правду. К тому же, скрывать нет смысла. Через пару недель каждая бродячая кошка будет знать, что Александр Романов переехал в Россию, оставив свою игрушку умирать от неразделённой любви.

Но мне было плевать на все сплетни и пересуды. К ним у меня выработался стойкий иммунитет.

Я очень старалась приспособиться жить без Алекса. Ведь мы были вместе всего четыре месяца! Так успокаивали подруги. Но мне казалось, что прошла целая жизнь. Идеальная жизнь. Наполненная теплом, счастьем, любовью… Искренней, безграничной, настоящей.

С каждым днём я всё больше убеждалась, что люблю Алекса по-настоящему. И с каждым днём оставалось всё меньше шансов разлюбить.