Алекс снова замолчал, оборвав себя на полуслове, а я всё же не сдержалась. Слеза скатилась по щеке, падая прямо в кофе, и я поспешно отвела взгляд в надежде, что Романов этого не заметит. Я поняла, к чему повернул разговор. Я знаю, что Алексу непросто. Знаю. Но, чёрт возьми, мне тоже сложно! Очень сложно и больно!

— Я понимаю, — выдавила из себя, приглушив всхлип. — Я понимаю, Алекс. И всё равно чувствую себя обманутой. Ты с самого начал знал, что это всего лишь кратковременная интрижка без счастливого конца. А я…

Замолчала. Стыдно признаться, что я думала о будущем… Рисовала картины большой счастливой семьи. Представляла, каким отцом станет Романов. Примеряла на себя его фамилию.

— Маша, — шёпотом позвал Алекс. Его рука дёрнулась, вероятно, в попытке дотронуться до моего лица, но парень одёрнул себя, — тебе восемнадцать. У тебя вся жизнь впереди. Тебе не нужен такой засранец, как я. Я ведь до сих пор именно так записан в твоём телефоне…

Я шмыгнула носом, сдерживая толи истеричный смешок, толи рыдания.

— Ты стала мне очень дорога, я думал о том, чтобы не уезжать навсегда… мне потребуется хотя бы три-четыре года…

— А до этого что? — перебила Алекса, уже не стесняясь глянув в его лицо. Слёзы застыли в глазах, губы дрожат… Наверняка я выглядела жалкой. Плевать. — Отношения на расстоянии? Три года? Романов, ты же никогда не врёшь. Не ври и себе. Это нереально. Мы и года не продержимся…

Алекс поджал губы, словно хотел что-то сказать, возразить, но промолчал…

Между нами повисла звенящая тишина. Оглушающая. Мы смотрели друг другу в глаза, испытывая схожие эмоции. Знаю. Я точно знаю, что и ему больно. Просто это Романов. Он никогда этого не признает и не покажет своих настоящих чувств. Я итак удостоилась слишком многого, заглянув в его душу и увидев настоящего Александра.

Алекс оторвался от моих глаз и спустился скользящим взглядом по лицу к губам, потом к шее. Осмотрел всю меня с нежностью и болью во взгляде, а потом вернулся к глазам.

— Маша, у нас есть ещё две недели…

Мои глаза расширились от удивления, и я, не удержавшись, рассмеялась. Громко, привлекая внимание, истерично. Слёзы вновь ручьями потекли из глаз, и я вытирала их тыльной стороной ладони, позабыв о салфетках, веером уложенных в салфетницу прямо рядом со мной.

— Ты думаешь, что я смогу пробыть с тобой эти оставшиеся две недели, и всё будет так, как раньше? — снова рассмеялась, часто всхлипывая. Глубоко вздохнула несколько раз, пытаясь успокоиться.

Алекс смотрел на меня, нахмурившись. Ясно, как божий день, что ему не нравится то, что происходит со мной. Мне тоже не нравится. Совершенно.