Часы мне были нужны, даже очень — не спрашивать же каждый раз время у прохожих на улице! — но виду я не подал, покрутил их в руках и вернул обратно на расстеленную прямо на асфальте газету. Потом взял лежавший рядом брусок, точнее — вытянутую коробочку из плотного серовато-зелёного картона, внешним видом его определённо напоминавшую.

— Опасная бритва, — подсказала пропитого вида тётка с набухшими под глазами синяками. — Не пользованная!

Футляр с тиснёной надписью «Труд» раскрывался словно ножны, я достал из него бритву, разложил её и придирчиво оглядел зеркальный клинок, но не обнаружил ни малейших следов правок. Под холодное оружие она никоим образом не подпадала, так что вдобавок к часам я прикупил и её.

«Полёт» сразу нацепил на запястье, отодвинул руку, полюбовался со стороны. Смотрелись часы очень даже неплохо, да ещё цветом должны были идеально сочетаться с моим зелёным спортивным костюмом, и покупкой я остался более чем доволен.

В отделение милиции в итоге приехал уже непосредственно перед обедом и впервые за всё время помимо капитана Козлова застал на рабочем месте ещё двух оперов. Один моих лет или около того, точно с невеликим стажем, но уже с тяжёлым оценивающим взглядом; такой себе хлебнувший лиха студент. Другой, плотно-сбитый и коротко стриженный, был куда старше. Со своим ломаным носом и парой золотых коронок он походил скорее на жулика, нежели на сотрудника правоохранительных органов. Рубашка с коротким рукавом не скрывала мускулистых предплечий, сплошь заросших чёрным с проседью волосом, на фалангах левых пальцев выделялась тусклой синевой давнишняя татуировка «ТОЛЯ».

— Какие люди! — обрадовался моему появлению капитан Козлов, взглянул на часы и попросил: — Господа, а сходите пообедать!

— Господ в семнадцатом как класс ликвидировали, — проворчал Толя, доставая из верхнего ящика стола коробку «Беломора».

— Так и с товарищами в девяносто первом незадача вышла! — напомнил напарнику молодой, снял со спинки стула пиджак и направился на выход, по пути пристально глянув на меня, будто мысленно фоторобот составил.

Оперативники вышли, тогда Козлов указал на стул.

— Садись, в ногах правды нет. — Потом спросил: — Ну что Мальцев?

Я достал из кармана сберкнижку.

— Дал ровно двадцать тысяч, как договаривались.

Опер протянул руку, забрал книжицу и раскрыл её картонную обложку. Возвращать не стал, кинул в верхний ящик стола и расплылся в многообещающей улыбке.

— Ну а теперь начнётся самое интересное!

В районе солнечного сплетения противно заныло, но я виду не подал и поднялся со стула.