На этот раз держать на улице меня не стали, и хозяйка даже предложила налить чаю, но Мальцев вести долгие беседы был не расположен и досадливо отмахнулся от супруги.

— Роза, золотце, нам с молодым человеком надо обсудить кое-какие дела, поэтому, если ты не возражаешь…

— У меня твои дела уже в печёнках сидят! — зло бросила татарка и оставила нас наедине.

— Не обращай внимания, вечно она не в настроении, — усмехнулся Владимир и сразу встрепенулся: — А, может, в самом деле чая выпьем? Или ты кофе предпочитаешь? Есть хороший растворимый, не бурда отечественная.

— Спасибо, времени в обрез, — отказался я, поскольку чувствовал себя откровенно не в своей тарелке. Не то что бы обстановка поражала запредельной роскошью, но выглядело всё очень богато. Ещё и планировка оказалась нестандартной, а вместо двери и вовсе сделали полуарку и не простую, а обложенную декоративным кирпичом. Плитка на полу прихожей, опять же, была не абы какая, а под гранит. — Вы насчёт предложения Козлова что решили?

— Не в моём положении нос воротить. Но нужны подробности.

Я пересказал беседу с капитаном, точнее её должным образом отредактированную версию, и коммерсант словно ощутил мою скованность.

— Ты чего такой зажатый? — улыбнулся он.

— Да нормальный я, просто вчера в зале немного переборщил. За приятелем не уследил, он веса лишнего накинул, теперь мышцы тянет.

— Качаешься? Правильно, — кивнул Владимир, пригладил редеющие волосы на макушке и вдруг хохотнул. — О, слушай анекдот на эту тему! Приходит в баню бизнесмен, как водится, весь в золоте, сам плюгавый и с пузиком. Ты же понимаешь, в анекдотах они либо такие, либо братки-амбалы, но не суть. В общем, там у соседнего шкафчика качок и у него, натурально, восемь кубиков, как у Брюса Ли. Бизнесмен и спрашивает: «Это что у тебя с животом такое?» «Это пресс», — важно отвечает качок. А плюгавый достаёт из бумажника пачку стодолларовых банкнот, помахивает ей и говорит: «Вот это пресс, а у тебя что-то с животом!»

Для усиления эффекта коммерсант выудил из собственного кошелька толстенную стопку пятисоток, и я не удержался от нервного смешка.

— Жизненно, да.

— Так, говоришь, толковый опер? — уже совершенно серьёзно спросил Владимир, отсчитывая запрошенный Козловым задаток.

— Толковый, — подтвердил я. — Только стоит ли? И так разберутся, поди.

— Чует моё сердце, не разберутся, — вздохнул коммерсант и протянул стопку новеньких пятисотрублёвых купюр. — Держи, здесь двадцать тысяч.

Я спрятал деньги в карман брюк, и Владимир полюбопытствовал:

— Ты чего принарядился?