В ответе капитана прозвучала нескрываемая угроза; я сплюнул под ноги и, не прощаясь, потопал в политех. На душе было паршиво, и никак не отпускало подозрение, что столь сомнительное предприятие ничего хорошего не сулит, да и вообще с Мальцевым связался зря. Всё же просто так машины людям не взрывают…
06|07|1992
вечер
Результаты экзамена откровенно порадовали — по математике получил четвёрку. С учётом того, что физику в школе я знал лучше алгебры и геометрии, шансы поступить существенным образом подросли, но расслабляться ни в коем случае не стоило — с русским всё обстояло далеко не столь радужно, и потому завтра кровь из носу требовалось выложиться на полную и получить пять баллов. А ещё нужно было поговорить с Мальцевым, чем я и решил заняться прямо сейчас. Дозвонился до коммерсанта по рабочему номеру и осторожными намёками обрисовал ситуацию, но по телефону такого рода вопрос обсуждать Владимир не пожелал, условились встретиться завтра у него дома.
Подобное решение меня целиком и полностью устроило, я пообедал жареным минтаем с макаронами, кои сподобился приготовить дядька, и только начал решать задачи, как затрезвонил телефон. Звонил Андрей Фролов.
— Хорошо, — вздохнул я, выслушал его. — Сейчас подойду.
— Далеко собрался? — поинтересовался дядя Петя.
— Мебель собирать. Говорил же — на Гуревича теперь работаем. Потом в зал двинем, буду поздно, — сказал я и в свою очередь поинтересовался: — Что о взрыве говорят?
— А мне откуда знать?
— У вас же во дворе сплетсовет!
— Да что эти клуши старые знают! — отмахнулся дядька. — Болтают, будто хозяин машины водку в кафетерий взялся поставлять, вот его и осадили. А Никифорова не видел пока. У него на участке серия квартирных краж, да ещё взрыв теперь! Бегает, будто одно место скипидаром намазали.
— Ладно хоть не вазелином, — пошутил я и пошёл собираться. Сложил в спортивную сумку старые тренировочные штаны, майку и полотенце, потом рассовал по карманам мелочёвку и двинул на выход.
На улице снова зарядил дождь, пришлось какое-то время простоять под козырьком подъезда в ожидании, когда утихнет шорох мелких серых капель, падавших на асфальт, траву и листья кустов. От каморки мусоропровода непривычно сильно тянуло кислой вонью бытовых отходов; как только среди пелены затянувших небо облаков наметилась светлая прореха, я сбежал по ступенькам и поспешил к гаражам.
Фролов уже дожидался меня в боксе и времени зря не терял — избавлял от упаковочной плёнки стопку деталей.
— Дюша, привет! — поздоровался я, стянул влажную олимпийку и спросил: — А Толстый где?