— У него дела какие-то, — сообщил Андрей. — Я ж бригадир, у меня теперь свои ключи есть.

— О, как! И от каморки с бухлом?

— Это нет.

— Не доверяют тебе.

— Зато и недостачу не повесят.

— И верно.

Я включил магнитофон, заиграла «Энигма», и Фролов махнул рукой.

— Оставляй!

Мы начали собирать диван, затем взялись за следующий, кассета дошла до конца, и я сначала перевернул её на другую сторону, а потом и вовсе поменял, воткнув какой-то сборник, один из записанных Гуревичем на своей домашней аппаратуре.

Играло что-то электронно-танцевальное с женским вокалом и редкими вставками мужского речитатива, когда в гараж заявился хмурый и злой Саша Романов. Он со стуком выставил на стол непочатую бутылку водки — ту самую «Традиционную», — выключил магнитофон и убрал кассету в футляр.

— Что играло-то? — спросил Андрей.

Рома посмотрел на обратную сторону подкассетника и сказал:

— По ходу «Snap!», — после выискал какой-то альбом и не просто поставил его, но перемотал плёнку на нужную композицию. Под аккомпанемент группы «Кар-мэн» он отвёрткой сковырнул с бутылки пробку и предложил: — Жахнем?

— Мы в зал ещё, — отказался Дюша за нас двоих.

— Фанаты! — с неодобрением проворчал Романов, взял баночку из-под майонеза и набулькал в неё водки чуть ли не на треть. — Лондон, гуд-бай! [7] — с похоронным выражением подпел он магнитофону, отсалютовал нам, выпил и налил снова. — Гуд-бай, гуд-бай…

— Э-э! Ты полегче! — забеспокоился Андрей. — Завтра заказы с утра развозить!

— Развезём! — отмахнулся Романов и вновь выпил. — Достало всё просто…

— Ты чего такой горем убитый? — удивился я. — Мальцев кинул?

— Не-а, Галка с дискачом побрила. Говорит, видеть меня больше не хочет.Чуть с батей её не подрался, соседи ментов вызвали. Свалил, пока не приехали. Сука…

— Чего ты за ней бегаешь? — удивился Андрей.

— Да мы со второго класса вместе! Если без армии, то десять лет выходит! Полжизни, считай! Понял?

— Новую найдёшь. Без такого пробега, — пошутил я.

— Иди ты, Серый! — нахмурился Рома и влил в себя водку.

Фролов выругался, но взывать к совести приятеля не стал — знал, что бесполезно, — вместо этого спросил у меня:

— Что за Мальцев?

— Алёнкин хахаль, — подсказал я.

— Вот такой мужик! — выставил вверх большой палец Рома. — Круче только яйца! Заплатил без бэ, сколько и договаривались. Всё утро товар по точкам с ним развозили.

— Рад за тебя, — проворчал Фролов. — Ты не свинтишь к нему, надеюсь?

— Да не, Дюша. О постоянке разговора не было, не парься.

Андрея такой ответ не особо успокоил, но раньше времени он капать приятелю на мозги не стал и уточнил: