Это была даже не итальянская паста. Это были классические советские рожки, которые при малейшей ошибке в варке мгновенно превращались в серый липкий клейстер. Мое и без того паршивое настроение рухнуло куда-то в район плинтуса. Я мысленно сгруппировался и приготовился к подвигу. Я должен был это съесть. И обязательно похвалить!
Катя усадила меня за стол и щедро наложила полную тарелку с горкой. Опасения подтвердились: рожки оказались именно советскими — бледными, толстыми и слегка слипшимися в комки.
Я постарался изобразить на лице максимальный гастрономический энтузиазм. Однако, судя по Катиной реакции, у меня вышло выражение лица человека, которому стоматолог только что ласково сказал: «Сейчас будет немножко неприятно, потерпите».
— Ты чего такой? — Катя мгновенно уловила перемену в моем настроении и тревожно заглянула мне в глаза.
— Устал просто, — бодро соврал я, беря в руки вилку. — И я голодный. Очень голодный!
— И это — отлично! — она метнулась к плите.
Вернулась она с небольшим эмалированным ковшиком в руках. И торжественно, как шеф-повар мишленовского ресторана, полила мои бледные рожки густым, дымящимся соусом.
В нос тут же ударил сумасшедший запах: жареный до золотистой корочки лук, чеснок, что-то пряно-томатное, что-то нежно-сливочное и еще нечто совершенно неуловимое, но вызывающее мгновенное слюноотделение.
Я зажмурился. Подцепил на вилку первый кусок и осторожно отправил его в рот. Выдержал пауза, затем медленно прожевал. Подцепил еще порцию. Потом еще.
Катя стояла рядом, напряженно и почти не дыша, следила за каждым моим движением.
Я поднял на нее глаза.
— Катя… Это правда… макароны?
— Невкусно? Пересолила⁈ — испуганно ахнула она.
— Это… это лучшее, что я ел за последние… — я едва не ляпнул «за последние тридцать четыре года», но вовремя прикусил язык. — За последние полгода. Точно.
Я был в искреннем, непередаваемом шоке. Мой внутренний эстет из будущего сейчас бился в конвульсиях: странное дело, но дубовые советские рожки по пятьдесят две копейки за пачку вдруг, как по волшебству, стали настоящим деликатесом. Именитые шеф-повара из 2026-го со своими понтовыми трюфелями и пармезаном нервно курили в сторонке!
Я, человек, ненавидевший макароны с четырех лет, смел порцию с такой скоростью, словно неделю не ел.
— Что там? Скажи, — спроисл я, отодвигая пустую тарелку и чувствуя сытое умиротворение.
— Секрет, — Катя загадочно улыбнулась и присела напротив. — Мамина подруга строго-настрого сказала — мужчинам рецепт никогда не раскрывать.
— Ну хоть намекни, — не сдавался я. — Томатная паста?