Ягер провел шхуну в притирку к болотам, ловя темно-серыми парусами северные ветра. Через неделю Карл убедился, что погони нет, а проплывающие под брюхом острова уже узнает и сам. Поэтому выгрузили баркас, договорились о месте и времени будущей встречи, после чего корабли разошлись в вечерней хмари. А еще через три дня Карл заглянул на огонек к старому другу.

В крохотной комнате, загроможденной полками, в тишине работал мужчина. Опираясь безразмерным брюхом на край стола, Йоннохан Мос разбирал музыкальную шкатулку, которую прикупил сегодня на рынке от безделья. Сломанный механизм был бережно извлечен из недр тонкостенного хранилища и сейчас в виде череды шестеренок и пружин блестел бронзовыми деталями под ярким светом масляных ламп. Хозяин крохотной мастерской на окраине столицы королевства надеялся, что за вечер сможет разобраться с поломкой, а через день-другой получится выточить необходимую железку и заставить старинную вещь снова подать голос.

Считалось, что старина Мос давно отошел от дел. Раньше он и сам при случае был не прочь заглянуть ночью в гости к богатеям и облегчить их сундуки на кошель-другой. Потом больше планировал чужие налеты, получая с каждого дела законную долю. Попутно торговал поддельными документами, разбирал споры между молодыми ворами и коллекционировал разные механические диковины. Замки лично уже не вскрывал, хотя с закрытыми глазами мог бы разобраться с любым запором в Боргелле. Но вот уже несколько лет, как Мос изображал из себя уставшего хозяина честного бизнеса, окончательно завязавшего с криминальным прошлым. Продавал в мастерской полированные бронзовые зеркала, украшал поддельными камнями дешевое оружие для бедных дворян. И встречался со старыми знакомыми лишь по исключительным случаям, тщательно оберегая свой мирок от возможных потрясений.

В дверь тихонько поскреблись. Судя по всему, это был охранник, совмещавший должность «сбегай-подай-принеси» днем с ночным приглядом за мастерской. Заодно и жил там же, существенно экономя на съеме угла в доходных домах. Давным-давно выучив привычки хозяина, вышибала вряд ли стал беспокоить по пустякам.

— Да?

В приоткрытую дверь заглянула бородатая рожа, с вечным выражением великой скорби в прикрытых припухшими веками глазах:

— Говорит, ваш старый друг, хозяин. Слово старое сказал. Я его пока на улице оставил обождать.

— Как выглядит?

— В плаще закутан, но на лицо — франт. Бритый чисто, одеколоном от него пахнет. Усики тоненькие и шрам на верхней губе.

Вздохнув, Мос подвел итог незаконченной работе: