Взяв высокую торжественную ноту, музыка смолкла.

Пристукнув тростью по сияющему паркету, церемониймейстер в пышной ливрее громким, хорошо поставленным голосом объявил:

— Её Императорское Величество…

— Ой, Вова! — Вика мёртвой хваткой вцепилась в руку брата.

— За… Орденом «Святой Анны» третьей степени с бантами награждается… — без бумаги и видеоподсказки вещал церемониймейстер, перечисляя заслуги Владимира.

— Вова! — заворожённо замерла Вика,

— Сюрприз! — лихо подмигнул тот, до последнего мгновения сохранив в тайне, что приглашён на приём не только как кавалер двух орденов.

— Иди! — поторопила сестра.

Встав и одёрнув мундир, Огнёв вышел на красную ковровую дорожку. Печатая шаг, он не пошёл, а неумолимым линкором двинулся через весь зал в сторону Её Императорского Величества.

— Служу Отечеству! — повернулся Владимир к залу, после того как Мария Александровна, оказав высокую честь, собственноручно пристегнула к его мундиру третий орден.

Шагая на место, он не видел быстрого взгляда императрицы, брошенного на кого-то из сидящих в первых рядах. Вроде бы ничего такого, даже камеры не заметили никаких изменений на лице и в глазах Марии Александровны, но кое-кому в зале стало дурно. Завтра, точнее, сегодня же вечером в салонах и в аристократических семействах во всех подробностях обсосут неприглядный скандал на торжестве в Кремле. Конечно, никто прямо не обвинит Её Величество, но по Двору и фрейлинам пройдутся частым гребешком, обсуждая, как они допустили, что дворянина, обладателя двух боевых орденов сунули на задворки. Опять некоторые околокремлёвские личности сводят счёты друг с другом? И ничего, что они сами сидят в том же котле…

— Вов, мы можем отсюда уехать? — подошла к Владимиру сестра.

— Что такое, мелкая? — протянув Вике бокал с пуншем, задал встречный вопрос Владимир.

— Я устала, — не прикоснувшись к напитку, ответила Вика, поставив бокал на столик. — Я не так себе представляла торжественный приём в Кремле, дура прекраснодушная. Не знаю, как мать и сестра крутятся среди таких же двуличных гадов. Как их с души не воротит, а? (Владимир мысленно хмыкнул, нечасто Вика называла сестру сестрой). В глаза улыбаются, говорят красиво, а как задумаешься и копнёшь глубже, понимаешь, что тебя завуалированно с грязью мешают и помоями обливают. И всё так с улыбочками, снисходительно. Индюки напыщенные! Мы тут для них быдло, а ты, Вова, выскочка, подхалим, вовремя лизнувший зад кому нужно. Я осторожно подслушала некоторые разговоры. Некоторые дамы тебя за что-то ненавидят. Это из-за Барятинских?