Задача тысяцкого, конечно, заключалась вовсе не в размещении гостей, а в приёмке того оружия и боеприпасов, что доставил караван. И тут вылез какой-то хрен лет за сорок, худощавый и чернявый, принявшийся «гнать» на то, что из слободы Серой привезли негодные сабли, наконечники копей и стрел, арбалеты и болты к ним. Особенно злобствовал по поводу «самострелов» невиданной им конструкции. Чуть ли не пена изо рта летела, так он разошёлся. При этом было видно, что пенёк этот — достаточно влиятельный, сам тысяцкий к нему прислушивается, не говоря о сбежавшихся на скандал рядовых молодых дружинников. Хотя те, конечно, взглядов злопыхателя по поводу качества калёных наконечников, явно не разделяли.

— Дозволь, Фёдор Юрьевич, при тебе показать, насколько «плохи» наши самострелы, — разозлился Минкин.

— Князю покажешь, — поморщился тот. — Ежели он пожелает с тобой говорить.

— А может и не пожелать? — сразу же упало настроение Андрона, совсем не ожидавшего столь холодного приёма.

— Может. Советчиков у него много, и кои, как Алексей Валах, советуют гнать тебя прочь и оброк на вашу слободу наложить вдвое, а то и втрое, — кивнул воин на чернявого.

Алексей Валах, значит. Папочка того хамоватого откупщика, которому у стен Серой крепости дали от ворот поворот. Тогда всё встаёт на свои места. И злопыхательства по поводу качества оружия, и взгляды, полные ненависти, и не очень доброе отношение со стороны части дружинников, видимо, находящихся под влиянием авторитетного старшего товарища.

— Но ты-то, тысяцкий, видишь, что добрые наконечники да сабли мы привезли?

— Я-то вижу. И словечко своё перед князем замолвлю. И за самострелы тебе спасибо: не каждый мастер их сделать способен, потому и мало их даже у Великого Князя. Только, как я говорил, у Юрия Святославича без меня советчиков вдосталь.

Вечером в покоях, выделенных Андрею Ивановичу и Василию Васильевичу, состоялось совещание «в узком кругу». Третьим был Жилин, которому Минкин после той истории с битым «Хаммером» доверял, как самому себе.

— Слышали, что тысяцкий говорил? Тогда вопрос один: что будем делать, если Валах его «перекукует», и нам задерут оброк? Кстати, Василий Васильевич, а такое князь может устроить ни с того, ни с сего?

— Князь — лицо самовластное, что хочет, то может и воротить в отношении подданных. И налоги может назначать произвольные, и прислать их сборщика на постоянной основе, и отряд дружинников в полсотни человек «для охраны» поселить на постоянной основе. И нам их кормить придётся.

— Вот и делай людям добро, — пробурчал Анатолий.