— В общем, так, — промямлил Беспалых (именно промямлил, поскольку физиономию у него разбарабанило так, что даже верхняя губа превратилась в пельмень). — Жилин, перегружаешь всё барахло в один прицеп, берёшь на броню всех, кроме меня и моего мехвода, и валишь в крепость за трактором.

— Не поеду, — вдруг набычился парень.

— Не понял! — морщась от боли, взвился капитан. — Бунтануть решил, выполнять приказ командира отказываешься?

— Отказываюсь, товарищ капитан! Вот вы, Сергей Николаевич, и поезжайте в крепость, а я с Мазутой останусь машину караулить. Вам к доктору срочно надо, и если вы тут ещё на пару дней застрянете, то может быть уже поздно к нему обращаться. Меня же все наши тогда сожрут вместе с содержимым кишечника за то, что я позволил вам от заражения крови загнуться.

То, что ему надо к врачу, в принципе, Серый и сам понимал: рану подёргивает, сквозь повязку и самодельный тампон просачивается сукровица и, кажется, гной. Да и ломота во всём теле, как будто температура поднялась. Взбесило то, что подчинённый осмелился так нагло возражать.

Пока капитан подбирал слова, чтобы нашипеть на Анатолия (орать не получится — больно!), зароптали и остальные.

— Верно говорит Тоха!

— Пусть он остаётся, а вы, тащ капитан, ехайте с нами.

— И нечего за кобуру хвататься! Надо будет, мы вас силой скрутим и увезём.

Ну, это ещё бабка надвое сказала, удастся им его скрутить, даже толпой, и когда он в таком состоянии. Но очень уж не хочется против своих же применять силу.

— Бунт на корабле, значит? Ну, доберёмся мы до дома, ну, устрою я вам там!

— Да пофиг, таш капитан, устраивайте. Только добраться бы вам туда. А ну, ребята, пошли барахло из прицепа в прицеп перетаскивать.

Можно было бы как-нибудь извратиться и постараться изобразить «автопоезд», прицепив один прицеп к другому, но это время. К тому же, не факт, что сделанная «на коленке» сцепка дотянет до конечного пункта назначения, не перетрётся, и не придётся где-то на полдороге снова извращаться, занимаясь ремонтом уже прицепов.

С крепостью связались по радио, как только добрались до зоны уверенного приёма. Поэтому у ворот их уже встречала целая делегация, включая Луизу со смугленьким малышом на руках. Правда, тот не узнал папу с повязкой на лице. И никакого полноценного доклада сделать не удалось, поскольку доктор, поглядев на состояние Беспалых, тут же потащил его в операционную.

Очень больно было переносить уколы местной анестезии перед тем, как «заморозка» начала действовать. Потом, конечно, полегчало, и всё время, пока док ковырялся, очищая рану, капитан пролежал на операционном столе с закрытыми глазами, не проронив ни единого звука, чтобы не мешать работе сокращениями уцелевших лицевых мышц.