— Это основная наша работа?

Если да, то проще валить в пустоши, там больше шансов выжить. Ещё один день я не выдержу.

— Нет, — ответил он устало, — Дерьмо чистят по очереди, раз в семь дней где-то. Зависит от прорывов. Завтра легкий день будет, пойдем драить склады. Легкий — в сравнением с тем, что сегодня было.

— Понял… А кто платит за наш труд и оценивает его?

— Система, кто же ещё, — хмыкнул он, — Завтра оценивать будут смотрящие за складами. От работ зависит.

— Система?

— Ну да. Сейчас как раз сфера прилетит, проанализирует изменения и вынесет вердикт. Два очка — по два пайка на каждого человека в группе. Одно очко — значит оценили, как халтуру и дадут всего один паёк завтра. Три очка — быть бонусам, выдадут дополнительные пайки.

— А почему тогда Икар сам пайки покупал?

— Он не для вас, неудачников, а для других. Если выживешь и сможешь подняться, то узнаешь. На этом всё, парень. Проживи ещё день и тогда я позволю задать тебе ещё два вопроса.

Да чтоб тебе икалось до конца дней! — подумал я. Проклинать его сильнее совесть не позволила. Всё же что-то он рассказал… А больше… С его точки зрения я пропащий и не перспективный актив, поэтому нет смысла возиться. Выживу, приживусь, стану своим, тогда быть может да, поговорим.

Осталось выжить.

Когда вернулись на базу, я увидел безруково. Не знаю точно, где он был, но по изменениям вывод напрашивался сам собой. Молчаливый парень обзавелся протезом. Очередная металлическая рука из дерьмового железа.

— Ты как? — подошел к нему старший.

Я задержался, чтобы послушать, о чем они говорить будут. Надо же узнать, что тут к чему.

— Сам видишь, — ответил этот молчаливый, покрутив протезом. Голос у него совсем молодой.

— Сколько долг повесили?

— Сотню монет. И теперь мазь нужда, хотя бы раз в день, чтобы заражение не пошло, — в его голосе слышалась обреченность.

— У тебя запасы есть?

— Пара монет, — совсем поник он.

— Группа заплатит за тебя, ты только не унывай, — похлопал старшой парня по плечу. — Насколько усилили?

— Стандарт для самых дешевых вариантов. Двойное усиление. Если механизм не заест и не сломается…

— Ну ты аккуратнее, — задумчиво оглядел механическую руку старший, — Вот же суки, дерьмо нам ставят всякое, а монеты дерут.

Судя по количеству ненависти в этих словах, проблема серьезная. Я ещё раз оглядел людей. У многих тут протезы. Не меньше, чем у половины. У кого-то металлические ноги, у кого-то руки, кому-то глаза заменили. А ещё наверняка есть скрытые протезы… И это ведь молодые парни и девушки тут собрались! Самому старшему лет тридцать-сорок, но он уже выглядит, как старик, хотя крепкий телом. Но этот мужчина исключение. Остальным в районе двадцати от силы, сложно сказать, учитывая общее состояние. В апатии, уставшие, с плохим питанием… Может оказаться, что члены группы моложе, чем выглядят и что жизнь здесь коротка.