В школе бы мне сказали, что надо быть добрым, чутким и сострадательным. Я был согласен с этим. Но какая-то другая часть меня говорила совсем другое. Я плохо знал эту часть. У неё язвительный голос и она прошептала: интересно, а если засунуть в эту дыру школьных учителей, что будет?

Мне потребовалось пару минут, чтобы выбраться из жилой зоны. Выйдя из узкой щели, я оказался… Наверное, это можно назвать площадью. Сложно применять привычные городские понятия к месту, что находится под землёй.

Если пойти от одной стены до противоположной, то понадобится не больше пятидесяти шагов. Когда-то это был идеально металлический круг, наверняка сверкающий новизной. Сейчас же под ногами я видел толстый слой грязи, а пространство заполонили… Пусть будут магазины и мастерские. В них что-то продавали, начиная с еды, продолжая одеждой и инструментами.

Говорю магазины и аж тошно. Ближе всего к жилому зданию продавали еду. Ну как еду… Железная коробка, где в узкой бойнице видно щекастую рожу, что и выдает пищевые брикеты. Если у тебя есть деньги, чтобы заплатить, конечно. Дверь стальная, с виду крепкая. На окошке решетка, тоже крепкая, прутья сантиметровой толщины. Хотя для некоторых, кто здесь обитает — это не станет преградой.

Я эту каменную железную коробку смогу обхватить, если руки в сторону разведу. Места в ней минимум. А уж какого там сидеть сутки напролёт, выдавая еду… Я видел потное лицо женщины, злой взгляд… То, что она берет руками брикеты, которые находятся отнюдь не в упаковке…

Если меня жизнь и научила чему-то, так это тому, что о некоторых вещах лучше просто не думать.

Остальные торговали из таких же коробок. Кто-то в открытую товар раскладывал. У несколько продавцов магазины были покрупнее, пробитые прямо в стене и уходящие куда-то в скалы. Света здесь хватало. Те магазины, что выглядели посолиднее, подвешивались неоновыми вывесками. У меня от них сразу же голова начинала болеть. Десятки разных цветов, абсолютно не совмещаемых, били по нервной системе, уничтожая её. Как и чувство прекрасного.

На небольшой площади всегда находилось человек пятьдесят, сколько я здесь не появлялся. Кто-то закупался, кто-то общался, а кто-то мимо шел. Не тесно, но достаточно плотно люди стояли, чтобы создать ощущение «оживленной улицы». Странное дело, но это меня одновременно и успокаивало и пугало. Успокаивало — потому что я привык жить под открытым небом, а не в каменной мешке, забыв, как выглядит солнце. Толпа людей рядом, которые не хотели тебя убить, это как ностальгия по прошлому. Пугало — потому что местные выглядели не очень дружелюбно и то, что они не хотели меня убить, было связано с тем, что у них есть дела поважнее, чем какой-то одинокий парень, который выглядывает из темноты тоннеля.