Нас оставили в кромешной темноте. Я прижался к стене, сырой и холодной, но было наплевать. Грудь до сих пор отдавалась болью. Рик бил не чтобы унизить, а чтобы вывести из строя. Я до сих пор не мог поверить, что он двигался так быстро.

— Все в порядке? — спросил я в темноту, — Есть те, кто получил серьезные ранения? Арчи?

Никто мне не ответил. Люди затихли. Слышалось лишь тяжелое дыхание и всхлипывания. Плакала та самая девушка, которой досталось ногой по лицу. Хотя бы жива…

— Я здесь, — ответил старший. Он оказался ближе, чем я думал, — Вот это мы попали.

— Надо проверить всех, вдруг кому-то помощь нужна.

— Так, — голос Арчи прозвучал чуть громче, — Каждый ощупайте себя, проверьте на раны. Есть переломы? Идет кровь? Сколько нас здесь?

С горем пополам, но мы смогли пересчитать людей и выяснить глубину проблемы. Всего сюда попало двенадцать человек, включая меня. Большая часть группы. Как-то мало надежд на остальных, сомневаюсь, что они смогут выполнить норму. А это значит, что день пройдет зря. Не то, чтобы я не верил в людей, скорее я верил в Рика. В то, что тот продолжит мешать и издеваться.

Но как так вышло? Я этот вопрос себе сотню раз задал. Люди поменялись внезапно и только одно объяснение этому есть. Я снял с них слой апатии, поэтому другие эмоции, до этого подавляемые, вылезли наружу. Если так, то это моя вина, что так вышло. Поганое чувство…

Девушке разбили лицо. Она рыдала и никак не могла успокоиться. Микки тоже досталось, ему сломали нос и парень сейчас лежал рядом, весь в крови. Да и остальным досталось. Вроде без переломов, но… Стоило им подать голос, как последовало жестокое наказание.

Может в этом есть какой-то скрытый смысл? Людей держат под постоянным давлением, чтобы они оставались в апатии и не боролись против царящих тут порядков. Может человек в нормальном состояние никогда не согласится это терпеть, никогда не будет так пахать всего лишь за еду и поэтому нужно угнетать людей, чтобы они подчинялись? Так много вопросов и ни одного ответа.

— Арчи, что это было? — обратился я к старшему, когда люди немного успокоились. В первые минуты ещё раздавалось ворчание и проклятия в сторону Рика, но запал быстро стух. В полной темноте и сырости, избитые — тут не до бунтарства.

— Попали мы, разве ты не понял? — тихо ответил Арчи, делая паузы между словами.

— Насколько сильно попали? Нас штраф ожидает? Какой?

— Большой. Срыв работ — это серьезный проступок. Нам пару месяцев придет пахать, чтобы рассчитаться.

— Нам так мало платят за работу и так страшно наказывают? — возмутился я.