Старший поймал мой взгляд. Он смотрел напряженно, со скрытым страхом, словно предупреждая, чтобы я теперь был аккуратнее в десяток раз.

— Ты понял, что произошло? — поймал меня Арчи на пути обратно.

— Ты про Рика? — глянул я на него.

— Да.

— Он сдержался.

— А ты понимаешь, что это значит? — в голосе, как отдаленное эхо, скрывалась тревога.

— Что он опаснее, чем есть.

— Ты опять не понимаешь, — зажмурился Арчи, словно хотел скрыться от всех неприятностей разом, — Рабы страха — это учебные пособия для рабов злости. Те, на кого безнаказанно можно выплескивать агрессию и учиться её контролировать. Ну почти безнаказанно… Но даже за убийство наказание всего лишь штраф.

— Что ты хочешь мне сказать? — уставил я на старшего, не понимая его опасений. — То, что Рик опасен я давно понял. Как и все его друзья.

Ох сколько ударов, толчков и оскорблений досталось всей группе в последние дни. Они и злиться перестали, настолько люди измотаны.

— Чем лучше он сдерживается, тем больше злости копит. Это самый опасный момент в жизни раба страха. Потому что чем больше агрессии, тем больше шансов натворить дел, когда сорвется раб злости. А он обязательно сорвется.

— Мне ждать его очередного психа?

— Это в лучшем случае. В худшем… Он обещал пойти в лабиринт. Там он тебя убьет.

— Вот так просто?

— Так просто, — кивнул старший, — В лабиринте одно правило — надо выжить любой ценой. Других правил нет.

— И я тоже могу делать, что угодно?

— Можешь. Убей Рика, если справишься, если хватит духу и ты готов пойти на этот шаг, — серьезно заявил Арчи.

Я задумался над его словами. Убить? О, да, врать не буду, я много раз представлял, как отомщу ему. Но готов ли я убить его? Нет. Каждый раз, когда я погружался в пучины ненависти к Рику, в голове звучали слова родителей.

— Убийство — тяжкий грех, сын, — говорил отец, — Если чистый маг убивает, он теряет силу.

— Да, после убийства нет пути обратно. Человек уже не будет никогда прежним, — соглашалась с ним мать.

Если даже темный маг говорила, что убийство это что-то плохое, необратимое… Не в том плане, что смерть нельзя отменить, а в том плане, что она меняет убийцу. Готов ли я через это пройти? Однозначно нет. Избить Рика — да. Хватило бы сил… А убить — это как-то слишком.

Может по тем же причинам отец не бросился на помощь матери? Он не мог убить? Я вспомнил весь наш путь. Отец сражался. Дрался с чудовищами, отгонял мутантов, справлялся с бандитами, но никогда и никого не убивал.

В отличие от матери, что без сомнений бросилась в бой… Это было её первое убийство или нет? Неприятная мысль. Очень неприятная. Я никогда не думал о маме в таком ключе.