Не ударил, пока еще…

Это потому, что в руках ничего не было. Кнут бы, али хлыст какой… а просто так бить все ж опасно! Савватей мужик могучий, тут даже не ответного удара — ответного плевка хватит! И утонет тор Алексеев, как крыса в море.

— Что здесь происходит⁈

Надежда Юрьевна ворвалась в дискуссию шарообразным небесным телом — и мигом прекратила раздор. Иван Алексеев даже как-то съежился.

Не то, чтобы он побаивался жену…

Или — то?

Пьяный он был дурной до беспредела. Но пьяный он бы уже и на Савву кинулся. А вот когда пару рюмок принял, но до состояния «море по колено» еще бутылочка-другая требуется, когда голова еще варит, и напоминает, что с женой связываться не стоит, а то ведь завтра и похмелье наступит, да и другие способы есть.

— Охамели мужики, матушка! — пожаловался Иван супруге. — Еще и отродье свое к приличным людям тащат!

Савва сверкнул глазами, но промолчал.

Оно и понятно — мужик умный, серьезный… понимает, что с собакой перетявкиваться не стоит. Надя оценила состояние супруга — и положила руку ему на плечо,

— Не переживай, батюшка. Я сейчас его спроважу. А ты поди, выпей чарочку. Небось, устал, весь в делах?

— И то правда, матушка, — согласился Иван Алексеев.

И направился в кабинет, где у него была стопка чистых листов (хорошая, вылежанная, не первый раз используемая вместо подушки) и запас казенной водки в укромном уголке.

Действительно, переутомился! С этим быдлом разбираться — никаких сил не хватит!

Надежда Юрьевна повернулась к Савватею.

— А вы, жом, пройдите на кухню. Там и расскажете, что это такое случилось. В лесу потрава? Алли еще какая беда? Пожар? Гниль?

— Потрава, тора, как есть, потрава, — прогудел Савватей, идя вслед за госпожой.

Умная баба. Как есть — умная. Только вот дураку досталась. Такую бы да в свой дом, она бы щепочку к щепочке собирала,, ничего б не упустила…

Не повезло.

На кухне Надежда Юрьевна устроила девчушку за столом, а Савватею кивнула на двверь.

— В кабинете поговорим, жом.

— Как прикажете, тора.

Надежда Юрьевна плотно закрыла дверь кабинета.

Опустила засов.

Задернула тяжелые бархатные портьеры.

Проверила окна.

И только тогда повернулась к Савватею, убедившись, что их никто не подслушивает.

— Что случилось, Саввушка?

— Плохо все, Наденька. Сильно плохо… уезжать вам надо.

— Так случилось-то что?

Савватей помрачнел.

— Имение Изместьевых знаешь?

— Как не знать. Только оно ж далеко!

Изместьевы не в ближайших соседях числились. Даже не в дальних. До них было пути — дней пять. Надежда и знала-то, потому как лес…

Кусок леса Алексеевым принадлежал, кусок Изместьевым… а в лесу частенько пошаливали. Вот и приходилось договариваться.