Сколько на Жестянке обитателей, если считать сумму по всем анклавам? Трудно сказать, но населения крайне мало. Сообщества выживших не имеют права терять людей в нелепых стычках, фактически на пустом месте. За что они погибли, ради какой цели? За обрезные доски, банки с фасадной краской и древний транзисторный приёмник с высохшими конденсаторами? Понятно, что нам не удастся, во всяком случае, с имеющимися данными, восстановить полную хронологию событий. Человек с пулемётом мог идти по следам немецкой разведгруппы. Пешком, транспорт Исайкина пока не обнаружен. А мог и жить здесь, будучи очередным странным отшельником.

В свою очередь немцы вряд ли шли целевым порядком, по наводке, могли двигаться наугад в порядке секторной разведки. С такой машиной и таким составом ничего существенного со станции не увезти. Тихо ушли в разведку и навеки пропали, сгинули в саванне. Может, за ним даже спасотряд не стали посылать. Неизвестно, где точно нужно искать пропавших, маршрут они выбирали ситуативно. Кроме группы спецов, уже потеряна бесценная единица автотехники… Начальство всё взвесило и дало отбой спасателям.

Обидно так глупо умереть.

— Парни, нет, вы поняли, что здесь произошло? — почти шепотом спросила Кретова, прерывая общее молчание.

Спика осторожно, чтобы не стукнул, прислонил пулемёт к стене.

— На этой станции случайным образом, я думаю, что это было так, — группер словно аннотацию писал к печальному детективу, — встретились три человека, которым, по большому счёту, нечего делить. И они успешно, мать их, перестреляли друг друга! Чёрт возьми, нахрена, спрашивается?

— Да это вообще гиблое место, — тут же добавил Спика, со второй попытки устанавливая сошки пулемёта на подоконник и прицеливаясь в ворота гаража. — Прошли всего сутки, а у нас четыре трупа!

— И это ещё не все найдены, между прочим, — зловеще пообещал я. — Есть ещё два неудачника, сорвавшихся со скалы, помните? Их никто не прибрал, могил нет, а единственный счастливчик сам каким-то чудом выполз к магистрали. Ясно, что за многие годы люди сюда как-то пробирались. Так что мы вполне можем найти и другие скелеты. Но был один выживший.

— Утешил, отец родной, вот спасибо! — воскликнул штурман. — Слушайте, мне уже кажется, что вся моя служба в спасателях пройдёт вот так! — он показал рукой на белеющие на полу кости.

— Преувеличиваешь, — возразила Кретова. — Это только кажется. Врачи думают, что вокруг все болеют, занимаются шарлатанством и самолечением, получают дурацкие травмы. Участковым кажется, что жители района — беззаботные глупцы, мелкие пакостники, особенно дети, или преступники… Профессиональная деформация. На Пятисотке нет нацгвардии, войск или полиции, все их функции возложены на нас, спасателей. Поэтому мы и сталкиваемся с трупами, да и самим порой приходится кого-нибудь вальнуть…