Неужели он не понимает? Кроме него у меня же и нет никого.
Чувствую, как мужчина обнимает, начинаю вырываться. А он прижимает сильнее, обездвиживает. Я плачу, цепляясь за него. Чувствую своей кожей, как бьется его сердце в такт моему.
Его объятия – единственный якорь в этом бушующем море моих чувств и эмоций, но они же и держат меня в плену, не позволяя вырваться, выплеснуть все наружу. Его запах, терпкий аромат его кожи и геля для душа – единственное, что сейчас помогает мне держаться на плаву. Я вдыхаю его, он мой спасательный круг.
Я чувствую себя такой маленькой и потерянной. Я закрываю глаза, и в голове проносятся все эти недели без него. Ложь его матери, бессонные ночи, призрачная надежда, сменяющаяся ледяным ужасом, который душил по ночам. Каждый телефонный звонок – как удар молотом по сердцу, каждый новый день – как шаг в пустоту, в неизвестность. Я боялась, что он не выйдет на волю, и эти мысли сводили меня с ума. Я просто не могла не попытаться ему помочь.
Что еще мне оставалось? Что я должна была сделать? Я не лезла с расспросами, молилась, ждала… Я делала все, что было в моих силах!
Или нет?
Объятия Адиля становятся немного мягче, и я позволяю себе расслабиться, опираясь на его грудь, обнимая в ответ. Чувствую, как его рука гладит мои волосы, и в этом простом жесте – целый мир нежности, который я так отчаянно искала. Я просто хочу взаимности.
– Тихо, мурка, не плачь, – продолжает гладить меня, успокаивать.
В какой-то момент мы оказываемся в кровати под одеялом. Я повернута спиной к Адилю, а он обнимает за талию. Слезы давно высохли, эмоции немного отошли на второй план.
Мы лежим в тишине, но она не давит, наоборот, комфортная. Я сейчас такая спокойная, словно успокоительные приняла.
– Я испугался за тебя, Маша. А я вообще никогда не испытываю этого чувства. Оно мне не понравилось, – из уст Адиля эти слова звучат, словно признание. Это могло быть оно. – Больше никогда так не делай, хорошо?
– Я не могу этого обещать, – тихо отвечаю. – Я не всегда могу контролировать себя и свой характер.
– Потому что ты еще маленькая. Скоро твоя импульсивность пропадет, и можно будет жить спокойно, – говорит он с улыбкой в голосе.
– Нет. Это не связано с моим возрастом. Я не хочу меняться, – говорю упрямо.
– Все мы меняемся. События в жизни меняют нас. Вспомни себя в тринадцать лет и сейчас. Ты изменилась. И это нормально.
– Да, но я всегда была такой, Адиль. Я не могу чувствовать наполовину. Если я буду думать, что мои действия помогут, то я сделаю это.
Адиль молчал. Долго. Я бы все отдала, чтобы узнать, о чем он думает.