– Никогда не прерывай меня. Второе: не спорь. Третье: делай все, что я говорю. Кивни, если поняла.
Я дергаю головой, чтобы освободиться от захвата.
– Я поняла, – выплевываю слова и отхожу от него. – А ты не смей меня трогать и запирать!
Он с раздражением проводит по волосам.
– Нихрена ты не поняла, мурка. Еще посидишь в багажнике – поймешь, – хватает за руку.
– Нет! Я поняла, поняла!
Незнакомец прижимает меня к своему телу, я пытаюсь вырваться.
– Не двигайся, – говорит и… шлепает меня по попе. Больно.
Я в шоке смотрю на него.
Щеки горят от унижения, как и место удара, а внизу живота какое-то странное чувство.
– Сейчас мы вернемся в машину и серьезно поговорим. Я не тот человек, с которым можно шутить. Даже намек на непослушание – и обратно в багажник.
Хоть я его и не знаю, но чувствую, что так и будет. Еще что-то сделаю не так, и меня запрут в этом гробу.
– Я буду… слушаться.
– Хорошая мурка. Садись в машину.
Как бы внутри все ни противилось, мне пришлось послушать мужчину. Я взялась за ручку задней двери, а незнакомец подтолкнул меня вперед. Сам открыл дверь, и я села на переднее сиденье. Странный он. То сядь назад, то вперед, сам не может определиться, чего от меня хочет.
Через пару мгновений незнакомец тоже сел в машину, завел мотор и отъехал от магазина. Ехали молча. Опять. Он остановился на заправке, встал на парковочное место и запер меня в машине! А сам пошел внутрь. Его не было около пяти минут, а потом он появился с двумя стаканчиками кофе. Один он вручил мне, а второй взял для себя. Я сделала глоток и поморщилась. Сладкий латте. Я люблю кофе без сахара.
– Мог бы и спросить, какой кофе я пью, – проворчала я.
– Могла бы сказать спасибо.
– Спасибо, – демонстративно ставлю стаканчик в подстаканник.
Вижу, как на щеках мужчины появляются желваки. Я чую тем самым местом, по которому он меня шлепнул, что еще несколько таких реплик, и я снова окажусь в багажнике.
– Ты сказал, что мы серьезно поговорим. Я готова.
Незнакомец грубо выругался и за раз выпил весь свой кофе. Поворачивается ко мне, а я скрещиваю руки на груди. Кусаю изнутри щеки, чтобы не набросится на него с расспросами.
– Это Лера, да? Она тебя попросила? Наверное, она сказала Исайе, а он повлиял на тебя. Но знаешь, ты и сам виноват! Зачем ты сказал эти слова в библиотеке? Словно я… Словно я доступная девица? Ты оскорбил мою честь и…
– Замолчи, – мужская ладонь закрывает мне рот, и следующие слова я говорю в нее. – Хватит тараторить.
– А ты ответь хоть на что-то, – мычу в его ладонь.
Мужчина близко-близко. Клянусь, я могу сосчитать каждую его ресничку. А они длинные, густые, подкрученные. И эти глаза. Будто ненастоящие. Запредельные. Нереальные. Мой взгляд против воли опускается на его губы. Каково это – ощутить их на себе?