Кажется, слово на букву “Л” только что пнуло меня под зад.
От этого я заплакала еще сильнее.
От осознания, что безумно влюблена в собственного мужа.
Адиль ведет меня в ванную. Я не сопротивляюсь. Я хочу, чтобы он позаботился обо мне. Мне необходимо его внимание и тепло. Наверное, это эгоистично с моей стороны, только брать в такой момент, но я ничего не могу с собой поделать. Да и он, кажется, не против.
Супруг раздевает меня и сам раздевается следом. Мы заходим в душевую кабину, садимся на поддон, а сверху льет тропический душ. Адиль заботливо моет меня мочалкой, его движения такие нежные и заботливые, меня просто в щепки. Я всхлипываю и прижимаюсь ближе к нему.
– Тише, мурка, все хорошо. Все плохие дяди наказаны, – слышу улыбку в его голосе. – Сильно испугалась?
Я поднимаю на него взгляд. По его лицу стекают капли воды, а в глазах, такое чувство, что расплавленное серебро. Выглядит очень красиво. Адиль вообще сам красивый. Я касаюсь кончиками пальцев его лица, а потом ладони кладу на скулы.
– Я за тебя испугалась, – отвечаю честно. – Ты сказал, что будешь за мной… Больше никогда так не делай, Адиль. Я не… Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.
– Не хочешь, да? – в его глазах зажегся какой-то опасный огонек.
Сердце в груди начало дребезжать и странно вибрировать. Слишком опасные чувства сейчас у меня. Слишком.
– Да… Потому что мне нужно будет носить траур, а черный мне не к лицу, – выдыхаю я.
Адиль смеется и обнимает меня.
Я устраиваюсь спиной к нему, мы так и сидим голые под душем. И никакого сексуального подтекста, только поддержка и участие.
– Мне жаль, – говорю спустя какое-то время.
– О чем ты?
– Твои люди… Это из-за меня они погибли. Али… Боже, я до сих пор вижу перед собой его образ. Мы не спасли его, а могли. Это из-за меня, – повторяю я. – Если бы я не настояла на поездке в парк…
Чувство вины захлестывает меня с головой. Если бы мы остались дома, то ничего бы не произошло, все остались бы живы и здоровы.
– Маша, перестань, – говорит Айман.
– Нет. Это я тебя заставила, если бы…
– Заставила? Я не мальчик, чтобы ты меня заставила что-то сделать. Это было мое решение. Точка. А теперь послушай меня: каждый человек из моей охраны знает, что рискует своей жизнью. Работа у них такая. Да, жалко, да, обидно, но они сами на это подписались. Единственное, что мы можем сделать – позаботиться об их семьях и наказать виновных.
– Ты же сказал, что “все плохие дяди” наказаны.
– Да, но они же не сами решили устроить перестрелку в парке.
– Но…
– Хватит, мурка. Ты просто должна знать, что все хорошо, а остальное я решу сам.