Нежно? Я, блть, не знаю, как, но с Машей я готов попробовать.
Машка кусает губы, дышит часто, а я дурею.
Целую ее медленно, осторожно. Спускаюсь поцелуями по шее, ключицам, рукой трогаю ее между ног. Сука, насквозь мокрое!
Мурка стонет, выгибается, такая горячая и чувствительная. Руками сжимает свои соски. Бля-а-а! В штанах бешеная пульсация, она убивает меня своей искренней реакцией.
Снимаю ее трусики, держу кружевной треугольник в кулаке и нюхаю, как маньяк. Как же сладко пахнет.
– Адиль, – хнычет Маша.
Развожу ее ножки шире, любуюсь розовой сочащейся плотью. Размазываю влагу членом, а потом медленно начинаю проникать внутрь. Она пздц узкая и горячая.
– Больно?
– Нет… Хорошо… Не останавливайся…
Вхожу до упора, оба замираем. Взгляд Маши расфокусирован, и она сама тянется ко мне за поцелуем. Все, мозг отключился. Меня бомбит от ее искренности и открытости.
Я стараюсь быть нежным… Блть, да кого я обманываю. Моя нежность закончилась еще тогда, когда я прикоснулся к ней.
Маша просто огонь, пожар. Она подстраивается под мои толчки, запускает руки в мои волосы и сладко стонет.
Хватаю ее за бедра и все сильнее нанизываю на себя, пока в глазах звезды мерцать не начинают.
Я разбиваю в сковородку яйцо и пытаюсь сделать его красивой формы, как на картинках в интернете, чтобы завтрак был, как в запрещенной соцсети. Хочется красоты и эстетики. Когда оно готово, я кладу его на авокадо-тост и с восхищением рассматриваю свой кулинарный шедевр. Идеально!
Я почувствовала его раньше, чем он вошел на кухню. Смотрю на дверной проем, а через секунду там появляется Адиль.
Сердце пропустило удар, а губы растянулись в улыбке.
Месяц назад я решила объявить перемирие.
Когда я увидела на приеме его с этой блондинкой… В моей голове еще никогда не было таких кровожадных картинок. Я хотела сначала убить ее, а потом его. Я не могла поверить, что он только лишил меня девственности, а уже развлекается с другой. Он, конечно и безусловно, козел, но не настолько же!
Но ярость и жажда убивать были не единственными эмоциями в тот момент… Их вытеснили ревность и обида. Мне стало физически больно от того, что его придется делить с кем-то. Это не любовь, естественно, я просто не люблю, когда чем-то моим пользуются, характер у меня такой.
Я держалась до момента, пока мы не приехали домой, и тогда я немного вспылила. Совсем чуть-чуть. А потом, не знаю как, но Адиль сказал очень правильные слова, которые попали прямо в сердце. И не только слова, я почувствовала всеми фибрами души, что он говорит правду, не врет. И тогда у меня было два выхода: продолжать воевать либо объявить перемирие.