Но все же, если хорошо подумать, лидеры были. Тот же Семеныч. Или Рамиз. Только не пихались в начальники. Не толкали свою правду в массы. Может, все дело в этих самых правилах, что выполнялись беспрекословно, как в армии, без нытья и философии?

Вот и со сбором общины все прошло гладко. Я зашел к бородачу Семенычу и объяснил ему ситуацию. Он заглянул к доктору Рихтеру, тот — к Лизе. Десять минут — и все оповещены и согласны экстренно собраться в столовой через десять минут.

К Рамизу и Анри послали ассистента Бобби, чтобы сказать, что совет имеет место быть и они должны присутствовать, а на посту их кто-нибудь сменит, чтобы при необходимости держать оборону и приглядывать за незваными гостями: Максом и Сергеичем, коим строго-настрого запрещалось присутствовать на собрании.

Я уселся в столовой и наблюдал, как Вика и Настя устанавливают фонарики на столах, меня будто бы не замечая, а Лиза что-то втолковывает индуске. Никто не расспрашивал меня, даже Яна, которая утром проявляла явную заинтересованность. Похожая на Машу, оставленную во вражеском лагере, она служила немым укором, и я старался на нее не смотреть.

Со мной за столик уселся Семеныч, он ерзал, дергал себя за бороду — нервничал и изнывал от любопытства, но вопросов не задавал. Чего нервничал только — непонятно.

Спустились Киндерманны. Дитрих на ногу еще не наступал, его под руки вели жена Керстин и немка Ингрид Вебер, с которой они прилетели на остров.

Увидев меня, Дитрих помахал рукой, заулыбался, и немцы устремились к нам. Я сфокусировался на профиле его жены…

Керстин Киндерманн, 80 лет

Активная одушевленная оболочка: 100%.

…и мысленно выругался: обнулили, демоны! Немка больше не претендент 2-го уровня!

Черт-черт-черт! Твою мать, значит, здесь явно нечисто! Похоже, это же грозило моим друзьям, если они не будут осторожны… Или и осторожность не убережет, достаточно касания или даже близкого присутствия того, кто это с ними делает?

Идея тащить Макса сюда уже не казалась хорошей. Я совершенно не расстроюсь, если нас не пустят дальше коридора, целее будем.

Немцы расселись вокруг меня. Керстин скривилась и прощебетала:

— Ден, что с тобой случилось? Запах от тебя… Это ужасно.

— Долго рассказывать, — отмахнулся я.

— Ты помог друзьям? — спросил Дитрих.

— Да, и это главное. Все живы. Сейчас обо всем расскажу.

Я поставил галочку, что нужно поговорить с немцами. Мало ли, вдруг произошло нечто подозрительное, на что они не обратили внимания? С кем встречались, с кем общались, как долго, какие были при этом ощущения… А мне это поможет понять, что с ними произошло.