Утром на кухне пахнет чаем и корицей. Яичница с помидорами. За столом стараемся держаться бодро, но в воздухе недосказанность. Вижу, как она искоса поглядывает – не передумал ли.
Обмениваемся номерами. Наташа отпускает с условием – сразу сообщить, когда доберусь. Обещаю. Перед уходом она неожиданно обнимает меня. Нерешительно, чуть касаясь плеча. Выдыхаю, утыкаясь носом в её пахнущие ванилью волосы:
– Спасибо… За всё.
– Просто береги себя. И помни – я рядом.
Ухожу с привкусом её домашнего пирога на губах.
Но реальность напоминает о себе. Телефон вибрирует – номер отца Елены. Владимир Стахеевич, полковник в отставке. Смс как приказ: «Ждём тебя сегодня в 10:00. Нужно серьёзно поговорить.»
Облегчение и тревога смешиваются. С одной стороны – через родителей можно донести разумные вещи. С другой – надвигается что-то неприятное.
К десяти стою у их двери. За ней голоса – слышу Елену, её мать. Стучу. Открывает сам Владимир Стахеевич. Высокий, сухой, резкие складки у рта. Улыбается едва заметно, но взгляд холодный.
– Проходи, Алексей.
В прихожей тяжёлый запах валерьянки. Пёс Барон обнюхивает мои ботинки и отбегает, поджав хвост. Чует напряжение.
В гостиной за столом – тёща, Галина Арнольдовна. При виде меня поднимается, заламывая руки:
– Лёша… Господи, до чего же мы докатились…
Глаза красные. Сердце кольнуло – любил этих людей. А теперь я для них враг.
– Здравствуйте, – тихо говорю.
Елена на диване, укрылась пледом. Вид болезненный – синяки под глазами, нос красный. Не смотрит на меня.
Рядом незнакомый мужчина лет сорока. Очки, строгий костюм, папка с бумагами. Ясно – юрист.
Внутри нехорошее предчувствие. Думал, разговор будет семейный. А меня ждёт разбор полётов с протоколом.
Тесть показывает на кресло. Сажусь.
– Алексей, – начинает он. – Мы собрались, чтобы решить вашу с Еленой проблему. По-хорошему.
Галина Арнольдовна всхлипывает. Муж бросает строгий взгляд – она умолкает.
– Я всегда относился к тебе хорошо. И сейчас отнесусь с пониманием. Люди иногда не сходятся. Но есть нюансы. Ты сделал нашей Лене очень больно…
– Пап, хватит, – вдруг говорит Елена хрипло. – Я сама уйду.
Встаёт, плед падает. Я поднимаюсь тоже – вдруг плохо ей? Но она просто выходит. Галина Арнольдовна хочет кинуться, но полковник делает жест: сидеть. Жена падает обратно, рыдая.
Я ошарашен.
– Может, я пойду?
– Сиди, – жёстко. – Послушай сначала.
Юрист открывает папку. Говорит тихо:
– Вкратце. Ваша супруга в крайне нестабильном состоянии. Глубокая депрессия, срывы, возможно попытки причинить себе вред. Вы несёте моральную ответственность.