– Будете гореть в аду, сволочи…
Дверь хлопает. Заседание закрыто.
Сидим несколько секунд, приходя в себя. Наташа дрожит – но это уже дрожь облегчения. Конец.
Выходим на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо – глотаю с наслаждением. Холод теперь просто холод, даже приятный.
Дмитрий догоняет у крыльца, жмёт руку:
– Вот и всё. Теперь она под надзором врачей. Можете быть спокойны.
– Спасибо за всё.
– Обращайся. Лучше по приятным поводам, – подмигивает.
Откланивается. Остаёмся вдвоём.
Низкое солнце выглянуло между домов, золотя заснеженный двор. Щурюсь от бликов, смотрю на Наташу: улыбается сквозь слёзы. Боже, как она прекрасна – моя, спасённая, любимая.
– Всё? – почти неслышно.
– Всё, – киваю.
Кидаемся в объятия. Молчим. Самые сладкие минуты тишины в моей жизни.
По пути домой заезжаем на ёлочный рынок. Почти ничего не осталось – конец дня 30-го. Но нам много не надо: выбираем небольшую пушистую сосенку в блёстках снега. Продавец поздравляет, желает удачи.
Наташа помогает нести, хохочет, когда ветка лезет мне в лицо. Отфыркиваюсь – ещё вчера бы всполошился, а теперь смеюсь. Мелочи.
Дома ставим ёлку в ведро, сразу наряжаем. Квартира преображается: игрушки, гирлянды, запах смолы. Праздник.
Наташа заваривает чай с бадьяном и корицей. Пьём на диване, прижавшись друг к другу. Верим – впереди только хорошее.
– Как думаешь, теперь можно выдохнуть? – касается губами моего подбородка.
– Думаю, да. Всё позади.
Глава 9. Новогодняя ночь
Вечер 31 декабря. Мы дома, как и мечтали. Пару часов назад вместе варили картошку и резали оливье на крошечной кухне. Я упрямо пытался рубить яйца одной рукой – Наташа смеялась, отбирала нож: «Иди накрывай лучше». Теперь всё готово, квартира прибрана.
В комнате полумрак. Гирлянда на окне мигает разноцветными огоньками, ёлка в углу мягко светит. На столике – миска оливье, мандарины горкой, бутылка шампанского. Два бокала ждут полуночи.
По телевизору мерцает «Ирония судьбы» – звук почти на нуле. Не нужен. Сидим, укрывшись пледом, тихонько разговариваем.
– Знаешь, будто целая жизнь прошла, – говорю, перебирая пряди её волос. – В этом году столько всего…
– Да, – вздыхает, прижимаясь ближе. – До сих пор не верится. Я раньше и представить не могла, что стану сковородкой кого-то бить.
Усмехаюсь:
– А я не мог представить, что тихая продавщица спасёт мне жизнь.
Фыркает:
– Да ладно… Сама не помню, как решилась. Просто не могла иначе. Ты для меня уже тогда был…
Осекается. Благодарно жму её ладошку.
– Мы столько прошли. И всё-таки судьба подарила этот вечер.
Прижимается ближе:
– Теперь точно всё хорошо.