Встаю медленно – тело ломит после стресса. Прохожу на кухню. Перемены бросаются в глаза: на подоконнике крошечный букетик засушенных цветов в стакане – Наташа вчера принесла, решила, что так уютнее. На спинке стула аккуратно сложен плед. Раньше такой заботы не было.
Наталья у плиты, помешивает что-то в сковороде. На ней моё старое трико и растянутый свитер – своих вещей нет, мы тут несколько дней, не выбирались. Напевает тихо. От сковороды лёгкий дымок, пахнет яичницей и хлебом.
Подхожу бесшумно, обнимаю за талию, прижимаюсь щекой к волосам. Вздрагивает, но тут же расслабляется. От неё аромат ванили и крема. Накрывает мою руку своей.
– Ты чего встал? – укор в голосе, но слышу улыбку.
Сильнее прижимаю, заглядываю через плечо:
– А как устоишь? Такой запах… Меня он и разбудил.
Фыркает, трётся щекой о мою скулу:
– Тебе самому завтракать придётся, если руку перегрузишь. Покой нужен.
Выключает газ, поворачивается. Лицо близко – под глазами лёгкая синева, ночами спит тревожно. Пальцы касаются моей повязки.
– Тебе же велено соблюдать режим. Рано ещё шастать.
Улыбаюсь, целую её пальцы:
– Швы скоро снимут.
Хмурится:
– Не вздумай тяжести таскать до полного заживления.
Брови сходятся строго, но глаза мягкие. Шутливо поднимаю руки:
– Как прикажете, доктор.
Досадливо цокает, но губы дрогнули. Ставит на стол тарелку. Садимся рядом.
Поддеваю вилкой яйцо – оно дрожит, скользит. Наташа придерживает край тарелки. Хочется запротестовать, но её забота слишком приятна. Солоноватый вкус, хрустят зажаренные края хлеба.
– Знаешь, – начинаю, – когда всё уладится… Хочу свозить тебя куда-нибудь. Просто отдохнуть. Хоть в Суздаль на выходные.
Удивлённо поднимает брови. Потом улыбается, щёки розовеют:
– В Суздаль? Звучит здорово…
– Поправлюсь – и поедем.
Мне тоже радостно от этой мысли. Вижу нас вдали от Москвы – идём по заснеженным улочкам, держимся за руки. Мечтаю вслух, и теплеет на душе.
Но замечаю в её глазах тень. Боится, что счастье ненадолго.
Накрываю её ладонь:
– Эй, всё хорошо. Она не скоро будет на свободе. Нам ничего не грозит.
Быстро кивает, отгоняя мрачные мысли.
Звонок в дверь. Оба вздрагиваем. По спине холодок. Но через секунду понимаю – просто дверной звонок.
Наташа выглядывает:
– Кто бы это?..
Подхожу к двери, смотрю в глазок. Знакомая фигура – Дмитрий Павлович, юрист и друг.
– Свои, открывай.
Облегчённо выдыхаю, впускаю.
– Здравия желаю, пострадавшие, – с порога. Лёгкая усмешка. Снимает ботинки, стряхивает снег. Веет холодом и табаком.
Из кухни выглядывает Наташа:
– Здравствуйте.
– И вам не хворать. Решил проведать.