— Теперь знаешь, — отец вздохнул и дёрнул головой. — Держи её в руках, силу эту.

— Теперь, да. Буду.

Мы быстро доехали до улицы Космонавтов. И отец вылез из машины.

— Что мне-то делать? — спросил он. — Вроде, сейчас нет этих «гавриков».

Отца вдруг тряхануло, словно током ударило.

— Когда тебя увольняют?

— Подписано уже заявление три дня как. Завтра могу.

— Оно тебе надо, кислотой дышать? — спросил я. — Я бы вернулся на «Полину». Там радиодетали…

— Там облучение, — скривился отец.

— Точно! — вспомнил я, что он умрёт от белокровия. — Оставайся. А машину мы продадим и купим «Ниву» и «Жигули». Грузины мне, что хочешь за неё подгонят.

— Правильно, Миша. Машина хорошая, спору нет, но только по городу ездить. На дачу, если, она долго не проживёт.

— Так и поступим. Матери не вздумай рассказать.

Отец посмотрел на меня, как на больного.

— Всё-всё! Поехал!

— Ты и правда в порядке.

— Да-да, нормально всё.

Отец недоверчиво покрутил головой. Я тронул машину с места, выехал к семнадцатому дому, потом поехал на кольцо Добровольского и там на против гаражей хорошенечко проблевался. Не смог в себе сдержать пережитое.

— Да-а-а, — думал я, уперев руки в колени и глядя в зелёный ещё местами откос. — И что это со мной твориться? Отмахнёшься так от кого-нибудь и что? Выноси готовенького? Не-е-е-т… С этим что-то надо делать. Но для этого надо разобраться, что это за хрень такая? Откуда что взялось? Это моя «цы»? Городецкий говорил, что как-то «исхлестал» Ежова. Не прикасаясь. Да и про бесконтактный массаж он говорил, а я не верил. Посмеялся. К нему сходить? Показать, как я газетку рву? Так я сейчас смогу и кирпич сломать не касаясь. Надо попробовать, кстати.

— Разобрались? — спросила Лариса. Серёжка уже спал.

— Разобрались.

— И?

— Не пришли к консенсусу.

— То есть? — не поняла жена.

— Не сошлись в цене. Послал их лесом.

— Я и не сомневалась. Правильно сделал. Но ты верно сказал, что можно и Ниву отцу купить и нам машинёшку. Мне, например, «Жигули-Лада» даже больше «Волги» нравится. А эта… Красивая она больно. Точно угонят. Слишком много на неё зарятся. Грузины те…

— Вот им я её и продам. Завтра же на базар съезжу. Они как раз расторговались и денег у них полно. И на «Жигулях» они тут катаются. Вот и поменяемся.

Лариса скривилась.

— Новую хочу, чтобы магазином пахла.

Я развёл руками. Потом махнул правой.

— С магазина, так с магазина. Всё для тебя, милая, лишь бы ты улыбалась.

Грузины в один день нашли и «Ниву», и вылизали свою «семёрку» до магазинного состояния, убрав все «излишества. Правда мне пришлось отдать весь Крауновский ЗИП. Который сам тянул на пару тысяч рублей. Жалко было отдавать резину, но и 'семерка» была совсем новая, а не та, на которой грузины ездили на базар. Просто, когда грузины по моему звонку приехали смотреть машину, (Георгий Николаевич, узнав о моём решении, дал номер телефона директора Луговского рынка, оказавшегося его знакомым) и увидели шипованую резину, они пытались её у меня выторговать, но я стоял насмерть. И стоял уверенно, отметая все предложения словами: «самому надо», «такие хрен, где купишь», они и предложили, тогда, вместо универсала «семёрку». Я поломался чуток, но вовремя уступил. И мы пришли к согласию, оформив куплю-продажу в тот же день и даже получив номера. Способность грузин решать вопросы в ГАИ меня поразила и уязвила самолюбие. Я вдруг понял, что такого уровня влияния мне, точно, никогда не достигнуть. Даже если я буду лично знаком с начальником краевого ГАИ, всё равно буду подходить к «гаерам» подобострастно улыбаясь. А эти… «Привет Пётр Иванович»… Как жена, как дети, почему не заходишь? Такие фрукты-мукты завезли… О-о-о… Язык проглотишь. Хурма… Словно мёд. Барашков пригнали. Специально для тебя держу! Приходи пожалуйста, да⁈