Вместе с Брюсом меня встретил мой «кузин» Алан, парень лет двадцати. Кстати, и мне по австралийскому паспорту тоже было всего двадцать один год и носил я имя Джона Смита, семья которого, а именно сестра «дяди Брюса», около пяти лет назад уехала из Лондона в Австралию. Отсюда у меня и Лондонский английский, ха-ха, не успевший «испортиться» под влиянием внешних факторов.

— Всё удачно совпало? Или было тщательно продуманно, — всё время думал я, после того, как получил вместе со списком «австралийских» слов, свою «легенду», описанную мною же в дневнике, который «я» вёл с десяти лет. Очень удобная форма передачи информации «по наследству» это «ежедневная запись событий», встреч с подробным описанием тех, с кем встречался.

— Процедура подтверждения гражданства и получения британского паспорта займёт примерно две недели, — сказал дядя Брюс.

— Да, что за нах*й⁈ — возмутился я мысленно. — Какие, млять, две недели? Мне в Синиловский совхоз надо ехать! Слёт проводить!

Хорошо, что я получил в профкоме деньги и передал их секретарю комсомола. Под расписку, хе-хе. Он даже прих… Удивился, короче. Но, расписку написал и деньги взял.

— Так и что? Я тут в Лондоне, а там без меня слёт будет проходить и все помидоры соберут? — снова мысленно возмутился я. — Так я могу и на свои выборы не успеть.

— Завтра сходим в миграционную службу, заполним бумаги и потом Алан тебе покажет Британию. Ты же её фактически не видел. Тебя в тринадцать лет увезли из Лондона?

Я кивнул.

— О, брат, тогда мы с тобой так оторвёмся!

— Смотрите, только без особых излишеств и без залёта в полицию, чтобы не было повода для отказа.

— Мы аккуратно, — сказал Алан, блестя от возбуждения глазам. — Пошли я тебе твою комнату покажу.

Мы поднялись по деревянной лестнице на второй этаж.

— Это — моя комната, — толкнул Алан одну из дверей за которой открылся приличный «бардельеро» с разбросанными вещами на полу и диване, плакатами группы «Дип Пёрпл» на стене и электрогитарой «Фендер Стратокастер» и, разбросанными по полу, нотами.

— Играешь?

— А! Пытаюсь! Грёбаный Блэкмор! Не могу повторить его рифы!

— Да? — я удивился совпадению. — Могу показать

— Да ну, на! — не поверил Алан.

— Легко. Там всё просто.

Мы как раз на плавбазе пытались музицировать в своё удовольствие и я приноровился к узкому грифу электрогитары. А что, у меня имелась куча друзей-музыкантов. Причём несколько из них — профессиональных. И мне было как-то некомфортно среди них, хоть и играющем на гитаре, но очень посредственно. Вот я и напряг волю в освоении именно электрогитары. А тут ещё с новой памятью пришло и умение. Жена сильно удивилась, когда я ей стал исполнять песни под гитару. Она-то видела, как я рос в музыкальном плане, даже пытаясь освоить музыкальную грамоту и игру на пианино. У них дома стояло. Для Ларисы покупалось лет пятнадцать назад. Но тут я показал уровень мастера и по вокалу и по владению инструментом, чем, думается мне, приблизил наше «примирение».