Водил я, ни разу за рулём раньше не сидевши, уверенно и это удивило не только тестя, но и меня, но виду я е подал, а объяснил тем, что ездил на «Жигулях» Димки Куликова и на «Волге» Галасеева Мишки. После получения прав мы с тестем ещё немного покатались и он выдвинул ещё одно неразрешимое, на его взгляд, условие — гараж. Гараж имелся у того друга и за него и приходилось «платить натурой». Однако тесть не знал моей второй натуры, проявившейся во-первых после посещения меня какого-то второго «я», пришедшего явно из будущего и вовремя вернувшегося восвояси, а во-вторых после того, как меня и жену чуть было не убили. Я как-то стал целеустремлённее, что-ли. Слишком долго я лежал и думал, что со мной приключилось на РМБ «Пятидесятилетие СССР» и как с этим жить дальше?

Сразу после разговора с тестем, во время которого он «упросил» меня пойти сдать на права, у меня состоялся разговор с начальником моей Ларисы — Кимом Георгием Николаевичем. Разговор на предмет именно того, как жить дальше.

Лёжа в больнице и санатории мне вдруг пришло понимание, что я сейчас совсем не такой, каким был раньше: начиная от присутствия чужой памяти и знаний, и до того, что эти знания — знания о не наступившем будущем. Мне удалось выстроить мои знания о будущем в хронологическом порядке. Прямо от, хе-хе, «сотворения мира», хе-хе, то есть со дня моего рождения. И «пришлые» события оказалось, что разнились с теми, что были в моей памяти. Хоть и немного, однако. Оказалось, что в новой памяти имелось множество вариантов развития тех, или иных событий, как прошлого, так и будущего. Множество! Большое множество! Был там и вариант с моим «заворгством», и с МЖК, и со службой в КГБ, и даже работой и жизнью за границей. В том же Лондоне, например, да.

А ещё оказалось, что я владею почти всеми европейскими языками и китайским с японским. Владею — от слова «ВЛАДЕЮ». Когда мы с Дроздовым поговорили на английском с целью определения моего «остаточного», как сказал Дроздов, уровня, то он удивлённо вздёрнул брови и сказал, что меня учить, — только портить.

— Делать в рейсе было нечего, вот мы с Наботовым и практиковались, на вахте. Он хорошо владеет и с американцами в САК[1]е на плавбазе «Сулак» работал.

— Хорошо он тебя натаскал, но у тебя не американский английский, а Лондонский. Он сильно отличается от американского. Штатовцы смеются над произношением британцев. У тебя по легенде должен быть австралийский акцент, но спишем на твоё стремление говорить, как англичане.

— В чём их отличие? — спросил я, зная ответ.