Над диваном имелся, мать его, квадратный иллюминатор, задёрнутый вытягивающейся из пружинного рулона черной тканевой жалюзи. Иллюминатор, похоже, былприоткрыт, вот шторка жалюзей и отходила от переборки под напором ветерка, давая солнечному лучу проникать в каюту. А блуждал луч света в тёмном царстве потому, что судно рыскало, имея ход и небольшую валкость. И судно, мать его, было рыбоперерабатывающим плавзаводом. Потому что запах… Ска! Рыбомучной запах стоял такой, что меня едва не вывернуло. От того, что я увидел, честно говоря, блевать хотелось ещё больше.

— РМБ «Пятидесятилетие СССР», мать его, — вспомнилась одна из версий моей биографии. — Механик, млять, технологического оборудования. Пи*дец! Приехали!

— А что тут такого? — не понял второй я. Или первый? Или третий? Что-то я стал путаться в самом себе… Шизофрения? Раздвоение личности?

Какой-то из «я» отодвинул шторку и свесил ноги с матраса. Причём другой я разглядывал ноги и руки с интересом и следил за операциями. Ступни ощутили холод и гладкость линолеума. Сначала глазами, а потом ногами найдя тапочки, я влез в них и встал, обратив внимание, что тело стало другим. Нет, руки-ноги были мои, но рыхловатые, какие-то. Хотя мышцы имелись, и костяшки на пальцах были набиты. Хорошо так набиты.

Подошёл к дивану по наклонному полу.

— Ага! Крен на левый борт, — «вспомнил» я.

Снял с крючка шторку жалюзей, которая услужливо свернулась, и уставился в стекло иллюминатора, покрытое снаружи солевыми потёками.

— Льды, млять! — воскликнул я удивлённо. — Пи*дец! Строили-строили, и наконец построили! Махмуд поджигай!

Это была фраза из анекдота про то, как неправильно склеили киноплёнку и что из этого получилось. Вот и у меня, ска, пуля, попавшая мне в голову, переклеила мою жизнь. Не хотел я оказаться в этой версии своего будущего.

Я посмотрел назад, где над моей кроватью, которая на судне называлась шконка или, как не странно, — койка, висел настенный календарь, где я отмечал проведённые на плавбазе дни. Как каждый моряк отмечает дни до приказа и дембеля. Однако я здесь не по принуждению, а, ска, добровольно. Деньги зарабатываю.

— М-м-м, — застонал я. — Деньги! Где мои миллиарды долларов⁈ Где мои «свечные заводики»⁈ Багамы-ы-ы где? Су-у-у-ка…

Я реально заплакал и просто упал в кресло, оказавшееся в принципе удобным. На календаре я успел заметить помеченную синей пастой дату — десятое марта одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Через три дня моё двадцатипятилетие. Значит я перенёсся в другой мир но в ту же дату.

Метнулся к зеркалу, висевшему над раковиной с краном, слева от входа. Из зеркала на меня смотрел я, но чуть-чуть другой. Второй я помнил себя несколько строже лицом и немного выше ростом. Фигура у меня была «там» очень спортивной. Тот «я» каждый день «грузил» себя спортом весьма прилично. У моего тела, как я уже говорил, мышцы тоже имели место, но какие-то… Обычные, что ли?