Посмотрел на часы время подбиралось к полуночи. А с полуночи до четырёх была вахта третьего помощника капитана Сергея Николаевича Наботова — первейшего тут на базе у меня корефана. Потом, с четырёх часов до восьми, стоял вахту четвёртый помощник со старпомом. Старпом часто на вахту приходил и уходил досыпать, поэтому я и в это время мог заходить на мостик и «отвлекать» друзей от вахты.

Особо я их не отвлекал. Мы обычно стояли у лобового стекла рубки, вперившись в чёрную даль, иногда облагодетельствованную точками ходовых огней. Стояли и хлебали чай с печенюшками, позаимствованными штурманами в своём буфете.

Как-то в этом рейсе, когда мы только свершали переход из Владивостока в Южно-Курильскую ивасёвую экспедицию, проходя Сангарским проливом, я первый увидел странные огни, движущиеся синхронно и пересекая наш курс. Судно, судя по хорошей скорости должно было проскочить между ними, но я обратил внимание Наботова, что огни движутся с одной скоростью. Тот глянул в радар и заорал:

— Лево руля, машина — самый малый!

Оказалось, что мы шли, как раз в борт огромному парому. Пролив-то был между островами Хоккайдо и Хонсю. Вот такие дела, да-а-а…[1]

В цеху делать было нечего. Пока ничего не сломалось можно расслабиться, а Мостовой и Панин знали, где меня искать. Да исправятся они без меня в любом случае, если что. Это если вдруг в нескольких местах одновременно «жахнет», тогда да… А транспортёрную ленту поменять, редуктор или какую другую поломку, они и без меня устранят.

В столовой попил чаю с хлебом и маслом, как раз что — то типа обеда для ночной вахты, и пошёл на «мост».

— Всем доброго времени суток! — поздоровался я. — Привет, Серёжа!

За руку мы не здоровались. Пройдёшься по судну, подержишься за поручни, и руки мыть нужно. Поэтому мы друг с другом порешали, что ручкаться не будем.

— Привет! — сказал Наботов растягивая «е».

Он был родом из Латвии, окончил там мореходное училище и распределили его во Владивосток. Отец у него был русским, мать — латышкой. Жил в городе Лиепае. Говорил он по-русски как и мы, но чуть-чуть растягивал конечные гласные.

— Готов к четверному?

— Готов. Наварили, наготовили, как на свадьбу. Ночью перед днюхой девки обещали целый противень минтая под маринадом приготовить.

— Какие девки?

— Мостовая, да Басова.

— Ты Наталью склеил, что-ли? — удивился Наботов.

— С чего взял? Она же замужем. У неё муж в промах. Щирый[2] бандера. Что я сумасшедший?

Наботов скривился.

— Да, ладно! Если бы не моя Натаха, я бы с Басовой замутил.

— Жениться тебе надо, — сказал я.

— Ага! На ком? Чтобы она на берегу хвостом крутила?