— Хм…

— Вот и представь, если ты в своей разгромной статье напишешь, что советский ветеран труда — это вор. Это что получается, социалистический строй тоже под сомнение поставил, он, получается, прогнил? Как капиталистический? — закончил я свою мысль.

Вообще, главный редактор пожил свое и, по идее, должен был понимать такие банальные вещи. Не всегда стремление сделать хорошо на самом деле принесёт какое-то благо. Допустим, на момент выпуска и вправду Вениамин Лютикович всё сам решает. Но если в верхах узнают, что в еженедельнике вышла статья, порочащая советскую идеологию, то главному редактору точно несдобровать.

— Другой вопрос, что проучить ворюгу надо, и это наша прямая задача, как членов общества, — я решил зацепить чувство гражданского долга журналиста. — Может, статью ты и не выпустишь, но ему это знать необязательно. Пусть думает, что ты способен это сделать.

— Ты прав!

Следующие полчаса мы с журналистом были заняты написанием статьи. С литературным языком у главного редактора был полный порядок. Он быстро записывал свои мысли на печатной машинке. Я же точными вставками по типу «буржуй» и «капиталистическая свинья» добился того, что статья имела явно негативный и обличающий окрас. Закончив, главный редактор вытащил из печатной машинки черновик и перечитал статью вслух.

— Эх, жаль, что такую шикарную статью нельзя опубликовать! — сетовал он.

У меня совершенно не было времени участвовать в дискуссиях, забрав фотографию и лист со статьей, я едва ли не бегом направился обратно в цех. Уже минут пять, как начался обед. Рабочие по большей части сидели в курилке на улице, а старый козёл, которого никто не брал играть в карты или домино, постелил прямо на рабочем месте тулуп и прилёг отдохнуть.

Я подошел к стукачу и недолго думая схватил его за шиворот. Приподнял и поставил на ноги. Главное, чтобы не видел никто, а то подумают, что молодой распоясался и на ветерана труда кидается.

— А ну-ка пойдём, поговорим, — прошипел я.

Сонный, работяга начал усиленно моргать, пытаясь сориентироваться. Когда увидел моё лицо и узнал, то сразу перепугался. Но спорить не стал. Мы отошли в укромное место, где в обед нас бы точно никто не увидел.

— Глянь-ка, — я сунул ему в рожу снимок.

Ворюга попытался выхватить у меня фотографию, но я тут же спрятал её в карман. Показал ему текст статьи, тоже прямо из рук, чтобы он не смог его порвать.

— Почитай! Ну-ка!

Глаза его бегали по строчкам, а сам он он все больше трясся, бурчал себе под нос что-то неразборчиво и сглатывал.

— Ну что, голубчик, куда сначала пойдём — к начальнику или сразу в ОБХСС⁈ — со всей возможной серьезностью спросил я.