А погоня действительно была! Едва я успел завернуть за угол соседнего корпуса, как на дорогу выбежали мои преследователи. Мухтар уверенно ввёл кладовщика по моему следу.
Догонит же, зараза!
Расстояние между корпусами было метров сто, и я попросту не успел бы ускользнуть от них. Решение нашлось само — я бросился к беседке, спрятал прутки и магнитофон под лавку. За те несколько секунд, что были у меня, развязал шнурки на ботинках, и в момент растянулся на скамье. Глянешь со стороны и решишь, что умотавшийся работяга решил сделать перекур. Ну а для пущей правдоподобности я схватил со стола кем-то брошенную сигарету без фильтра (та оказалась поломанной и непользованной) и подкурил. Запах табачного дыма должен был сбить с толку Мухтара. Так и произошло — пёс, гавкая, подбежал к беседке, но, учуяв табачный дым, струящийся с кончика сигареты, сбился и начал растерянно оглядываться.
— Хороший пес, — похвалил я его.
Через пару секунд к беседке подбежал Пушкин.
— О! — он меня сходу узнал. — Егор, ты?
Пушкин начал озираться, высматривая свои прутки. Но видел только лишь меня, разлившегося на скамье с сигаретой в руках и без обуви.
— Ты чего тут делаешь? — спросил он, пытаясь восстановить дыхание после забега.
— Перекур, через десять минут домой, — я сбросил пепел в жестяную банку из-под зелёного горошка. — А вы чего по заводу в восемь вечера носитесь?
— Не видел тут никого? — нахмурился кладовщик.
— Да кто были — давно ушли, вы время-то видели?
Пушкин покосился на Мухтара, потом окинул взглядом беседку, но прутки были хорошо спрятаны. Темнота — друг молодёжи.
— Чего случилось-то? Может, помочь? — я выбросил окурок в банку, поднялся и принялся нарочито долго натягивать на себя ботинки. Пусть думает, что быстро их не надеть и не снять.
— Точно никого не видел? — с подозрением переспросил Пушкин.
— Точнее не бывает.
Кладовщик помолчал. Говорить, однако, ничего не стал и пошёл обратно к себе на склад, подзывая и Мухтара. Как только они ушли, я сразу обулся, завязал шнурки и прихватив спрятанные прутки и магнитофон, вернулся в цех.
Дело было сделано!
Теперь у меня в распоряжении был необходимый металл для шабашки. Времени до восьми оставалось порядка двадцати минут, и я решил не откладывать на завтра то, что можно сделать сегодня. Пошёл к ленте, поснимал с прутков слой краски. Те мигом преобразились и теперь блестели чистым металлом. Я же сходил к верстаку и, взяв рейсмас, начал размечать прутки. Только на этот раз мазал чернилами ровно в таком количестве, чтоб было видно линию разметки.
Глава 19