— Дай гляну! — подскакивает Валентин. Его лицо с мокрыми, прилипшими ко лбу волосами — сердитое и кривое. От его злости или от монокулярности моего восприятия.

Дергаюсь назад. Безуспешно. Не дает кто-то невидимый, тот кто сзади меня.

— Глаз, — шепчу другу я, покорно подаваясь вперед заколотившимся как в припадке телом.

— Сидеть, мля! Сидеть, сказал! Да, держи ты его, — бросает кому-то он. Я рвусь непонятно куда — сам не зная зачем. Кто-то сноровисто и жестко захватывает в замо́к мою правую руку. Цепко обхватив под челюсть, фиксирует голову в мертвом захвате.

Воздуха не хватает! Задохнусь же! Паникую и ненавижу всех! Дебилы! Суки! На хрена⁈ Пусти, нна!

Шептун хлестко бьет меня своей лапищей по целой левой щеке. Больно! Льет на голову воду. Яростно шипя, матерится сквозь зубы…

Зажгло сильнее. Печет всю правую половину головы. Но мне не столько больно, сколько страшно. Очень страшно!

Прекратив вырываться из удушающего захвата — молочу о землю кулаком, оставшимся свободным. Чтобы хоть что-то делать. Чтобы хоть как-то отогнать этот страх.

Боль в руке остужает и очищает голову. Разгоняет жаркую муть.

Обретаю возможность соображать и осознавать смысл происходящего вокруг.

— Все нормально. Все нормально, говорю! Слышишь меня⁈ Ты просто башкой о какой-то камень приложился. Просто кожу сорвал. Это кровь оттуда тебе глаз заливает! Да еще и целый шмат мяса сверху висит и свет перекрывает. Успокойся говорю, баран психованный! В порядке всё, мля! Раздуплись уже! — прирыкивает на меня Шептун с явно слышимым облегчением в голосе и еще более заковыристо матюгается. Отпускайте его, — говорит он кому-то за моей спиной.

Захват моментально ослабевает.

На инстинктах — сразу пытаюсь вскочить на ноги, но неудачно. «Не взлетев», вновь шлепаюсь задницей на землю. Благо — не высоко. Праздничная джига пока отменяется! Ну и хрен с ней.

— Все нормально, Егор! Все нормально. На месте глаз. — сквозь треск прогорающего особняка, почти в самое ухо нежданно журчит-шепчет тонкий голосишко Кэти. Двумя прохладными руками девушка крепко, но вместе с тем осторожно и ласково прижимает мою больную горящую головушку к металлическим пластинам на своей плоской груди… От кевлара, обтягивающего её бронежилет — абсолютно неожиданно пахнет сиренью и свежестью какого-то парфюма. Успокаивающе и очень приятно! Восхитительно и чудесно. Этот мирный и уютный запах женщины, внезапно совершенно меня расслабляет и я послушно обмякаю в ее руках…

Всё — кончилась истерика! Или что это было? Во всяком случае, что-то весьма её напоминающее.