По поводу остального большинства — тех, кто будет устраивать свою судьбу с помощью мужчин — это не паразитирование со стороны самок, а всего лишь древнее и проверенное временем, вполне разумное распределение гендерных обязанностей… Ну не для меча и дубины, а несколько для другого они созданы.
…Заметив мое легкое удивление и заинтересованный взгляд — О’Конелл поясняет:
— Моя дочь, Эбби. — и громко фыркнув, непонятно усмехается в усы. — Работала у меня. Была одним из моих депьюти. (должность в полиции — помошник шерифа)
Успеваю уловить быстрый, как выстрел — взгляд дочери, брошенный в сторону отца. Просто «убойный». И еще настороженный — с неким вызовом или ожиданием обязательного подвоха или подкола.
Ясно — видимо еще не все доказала своему предку упрямая девица. Самоутверждение продолжается. «Отцы и дети» — forever, чё⁈ Тема вечная, как и сам мир.
— Эбигайл — будь любезна, не смотри на меня так. Твой отец сейчас занят решением важных международных вопросов.
Вновь сверкнув глазищами, дочь фыркает совсем по-отцовски: многозначительно и заметно иронично. Но все же удерживается от каких-либо комментариев.
— Итак? — с сербающим шумом отхлебнув горячего напитка, возвращает меня к основной теме нашего разговора ирландец. — Это же вы пришли к нам, Гэрри — так что тебе и начинать. — самую малость «подначисто» предлагает он.
…О как! Я уже стал «Гэрри»! Американцы, мля! Ну ладно — если ему так удобнее, то и на здоровье.
Не слишком долго раздумывая — решаю, что будет правильным сразу «выложить карты на стол». Да и что тут такого, собственно?
И почти без недоговоренностей и тайн, но «коротенько» — откровенно рассказываю о своем драматическом появлении на этой земле и дальнейшей истории наших отношений с нугари. Ну и чуть более развернуто о причинах и цели нашего нынешнего появления неподалеку от этого поселка.
Выслушав меня не перебивая и даже почти не задавая уточняющих вопросов, как правило неизбежно свойственных блюстителям закона независимо от их гражданства и национальной принадлежности — О’Конелл предлагает «повторить» кофе, после чего замечает:
— Они кстати, по-всему видать — прямо здесь, в этом же овраге и ждали пока им ворота откроют. Позагадили всё — засранцы дикие. Ну и еще помимо дерьма мы тут разный мусор земной нашли — озабоченно и неодобрительно качая головой замечает ирландец.
Не понятно только: его озабоченность и недовольство вызваны больше загаженным оврагом или тем как смуглые бородачи поступили с жителями поселения Нугари. Или же — вообще, в целом — всей складывающейся в этом мире ситуацией?