— Саш... — тихо, сдерживая дрожь в голосе, позвал Мирко, внимательно наблюдая за реакцией отчима. — Это Герман. Мой друг. Тот самый, у которого...
Александр не дослушал. Он сделал медленный, неверный шаг вперед, тяжело дыша, и протянул дрожащую руку к лицу Германа, словно пытался на ощупь проверить, не галлюцинация ли это от бессонной ночи.
— Кристина... — едва слышно, одним только воздухом прошептал Александр, и в его глазах, блеснули первые, непрошеные слезы.
Герман невольно отшатнулся на полшага назад от такого странного и пугающего напора. Он нахмурился, не понимая, почему этот чужой, явно богатый и влиятельный мужина смотрит на него с такой дикой, разрывающей сердце болью.
— Извините? — глухо переспросил Гера, переводя растерянный взгляд на Мирко.
— Давай зайдем в дом и присядем. Саш, это только начало всего, — Мирко осторожно подхватил Сашу под руку, и тот послушно дал увести себя в глубину дома.
Интерьер коттеджа полностью соответствовал статусу места — здесь не было кричащего декора, позолоты или вычурных элементов, но каждый квадратный метр буквально дышал сдержанным благородством высокого класса. Стены и массивные потолочные балки были отделаны натуральным темным деревом, сохранившим едва уловимый аромат хвойной смолы. На полу лежал тяжелый дощатый паркет, а мягкая мебель в гостиной была обтянута плотной дорогой кожей природных оттенков. Всё убранство, от кованых светильников до тяжелых портьер на окнах, выглядело лаконично, но при этом давало четко понять: здесь живут по-настоящему большие, скрытые от чужих глаз деньги.
Мирко помог Александру опуститься в глубокое кресло у камина. Старик всё еще выглядел потерянным, его взгляд то и дело возвращался к стоявшему у порога Герману.
Герман вошел следом и тихо прикрыл за собой тяжелую дубовую дверь.
— Присаживайтесь, молодой человек, — Александр жестом, обводящим комнату, пригласил Германа выбрать любое место, которое ему понравится. — Вы, наверное, думаете, что я сумасшедший.
Герман слегка кивнул, а потом, сообразив, что его жест заметили, густо покраснел. Александр мягко улыбнулся. Герман выбрал кресло неподалеку от этого странного мужчины, так, чтобы они могли отчетливо видеть друг друга. Мирко подсел ближе к отчиму и вытащил из внутреннего кармана пиджака холщовый мешочек.
— Пап... — негромко начал он.
Саша тут же перевел на него тяжелый взгляд. Отцом или папой Мирко называл его только в самые редкие минуты: когда хотел рассказать что-то жизненно важное для них двоих или искренне поддержать. Сейчас в этом коротком слове звучала и глубокая поддержка, и капля затаенного любопытства.