– Я думал, распределение будет после выпуска…
– Если бы ты думал , ты бы командовал сотней в столичном гарнизоне! – гаркнул Холт, резким движением сметая документы обратно в стол. – Прочь с глаз моих!
Рэймер не шелохнулся.
– А как же наказание?
– «Белый клык» – твое наказание! – Наставник снова долбанул по столешнице кулаком. – Радуйся, что Бриверивз обещал не выдвигать официальных обвинений. Прочь с глаз моих, я сказал!
Когда-то Рэймер Монтегрейн был любимчиком старшего инструктора академии. Сокурсники даже подшучивали над ним по этому поводу и втайне завидовали.
Любимчик, подающий надежды. Кем он стал теперь? Разочарованием?
Рэймер дошел до двери и повернулся, уже коснувшись ручки.
– Это наши с отцом личные счеты, – все же решил внести ясность. – Бриверивзы и академия тут ни при чем.
– Вон! – сурово повторил Холт.
Дверь хлопнула.
Настоящее время
Монтегрейн-Парк
Ей снился Эйдан. Не воспоминание, а гораздо хуже – сон очень похожий на реальность. Будто бы Бриверивз вовсе не умер, а только притворился мертвым и теперь явился к ней, чтобы отомстить.
Амелия проснулась в холодном поту от скрежета собственных зубов. Бросила взгляд на запертую дверь спальни, за которой было по-прежнему тихо, и с облегчением выдохнула – значит, крик удалось сдержать. С первых дней пребывания в новом доме прослыть психически нездоровой среди его обитателей категорически не хотелось.
За окном с тонкими шторами только-только занимался рассвет, но Амелия умудрилась выспаться прошлым днем и спать больше не хотелось, она чувствовала себя отдохнувшей.
Мэл приподнялась на локте, еще раз окинула комнату взглядом, убедившись, что все на своих местах, а появление Эйдана ей только привиделось, и расслабленно откинулась обратно на подушки.
Над головой сиял своей белизной потолок с небольшой, со вкусом сделанной люстрой в форме полураскрытого цветка. Из неплотно закрытого с вечера окна в комнату поступал свежий утренний воздух, чуть колышущий светлые легкие шторы. Но под одеялом было тепло и уютно.
Покои, которые для нее выделили, и впрямь были уютными. И очень светлыми.
Обстановкой дома Бриверивзов занималась еще мать Эйдана, и происходило это лет сорок назад. Тогда были в моде темные цвета, массивная деревянная мебель и тяжелые ткани. А бывший муж, считавший вкус своей матери безупречным, не позволял Амелии ничего менять, и она годами задыхалась в тесноте и мраке их фамильного особняка.
Здесь же казалось, что свежий воздух шел не только с улицы, а пропитывал собой все пространство.
Спальня была простой, без излишеств, но удивительно светлой и просторной. Широкая двуспальная кровать с изголовьем из светлого дерева, уже упомянутая люстра – сама по себе произведение искусства, прикроватные светильники, мягкий свет которых Мэл оценила прошлым вечером, светлый ковер на полу, светлые же шторы, не препятствующие прохождению воздуха, и небольшие шкаф, трюмо и тумба из того же дерева, что и кровать.