В тот момент двери за моей спиной распахнулись. Распахнулись громко, от чего я резко обернулся, и… Мне казалось, что земля начала уходить из-под ног. Словно я оказался в одном из своих снов, где мир стал нереальным и сюрреалистичным.
Не мог поверить, что меня… кинули в самом конце. И не кто-то, а мои родные…
Тело среагировало на опасность быстрее, чем я сам понял, что происходит. А может быть то было моё уже искорёженное сознание, готовое реагировать на любую непонятную ситуацию агрессией. Открытой и радикальной. Человека делает его окружение. Мне хватило три месяца, чтоб стать таким — то ли я быстро учусь, то ли я по природе точно такой же, как и те, кого убивал сегодня. Как бы то ни было, я держал в руках пистолет, целясь в вошедших и понимая всю бессмысленность моих действий.
Это были мужчины и женщины в деловых чёрных костюмах, только женщины в длинных офисных приталенных юбках, а мужчины в брюках. Могло показаться, что они ошиблись зданием и пришли на конференцию не туда, но вряд ли я мог на это рассчитывать. Они все были с импульсом, и чтоб пробиться через них, мне как минимум потребовался бы рельсотрон.
Мои сопротивление и трепыхания были бессмысленны и не причинили бы им даже малейших неудобств. Но я не опустил руку, целясь в них — бороться до конца, вот чему я научился. Кто бы ни был передо мной…
— И ты был прав: идеалы, принципы и вера — лишь пустой звук, — негромко продолжил отец за моей спиной, пока к нам приближалась процессия. — Важна только семья, и ради неё, если есть возможность, мы должны идти на всё. Ты был прав… плевать на принципы и правила… Мы просто обязаны идти абсолютно на всё ради нашей семьи… Или хотя бы ради тех, кого мы ещё можем спасти…
Значит, вот оно что… Я лишь жертвенный ягнёнок на алтаре, да? Тот, кого уже не спасти, но можно принести в жертву?
Эта настолько простая мысль пронеслась в моей голове, что я даже немного вздрогнул. Вздрогнул, потому что наконец осознал, что такое смотреть смерти в лицо и жертвовать собой ради других.
Процессия подошла к нам ближе, и люди расступились в стороны, пропуская вперёд крепкого вида старика в тёмно-синем дорогом костюме, который взирал на меня и мою пукалку без какого-либо страха. Наверняка тоже обладал импульсом, и моя пукалка для него была не страшнее комара. Да и, видимо, я был настолько важен или настолько сильно оскорбил его своими действиями, что сам глава клана пришёл лично проследить за тем, чтоб его вещи вернулись обратно. Не удивлюсь, если на улице там вообще целое войско стоит.
Мы смотрели друг другу в глаза с вызовом, но, к моему стыду, первым взгляд отвёл я, хоть пистолет и не опустил. Не потому что трус, просто… Я понимал, что мне оставалось жить всего несколько часов. Мир встретит рассвет уже без меня. Я был ходячим покойником. И мне, как и любому человеку, было страшно. Мне было больно. Грустно и немного обидно, что, пройдя всё, я… споткнулся об собственных родных людей.