— Я пришёл, — тихо сообщил я о своём присутствии.
Отец посмотрел на меня каким-то пустым безразличным взглядом, словно не мог узнать меня.
— Я вижу, — сипло отозвался он. — Только зачем?
— У меня есть деньги, — перешёл я сразу к теме. — Теперь мы можем оплатить лечение Наталиэль.
Молчит. Почему-то молчит. Ещё сильнее свесил голову, словно поняв что-то.
— Пап? — позвал я.
— Зря ты пришёл сюда, Нурдаулет, — вздохнул он, подняв ко мне взгляд. — Ты серьёзно считаешь, что можешь вот так просто прийти и использовать эти деньги?
— Не вижу в этом ничего сложного или плохого, — нахмурился я.
— Зато я вижу в этом плохое. И сложность. Огромную сложность.
— Будто это кого-то волнует… — пробормотал я.
— Боюсь, что есть те, кого это волнует. Ты умный парень, но молод, потому допускаешь ошибки.
— Ты про дом?
— Именно. Ты никогда не думал, что за всё приходится отвечать?
— И я отвечу. Когда-нибудь.
— Когда-нибудь, — хмыкнул с грустной усмешкой он. — Когда-нибудь… Из-за тебя мать в реанимации до сих пор, — вполголоса ответил он. — Если тебе кажется, что этого мало, то и твоя сестра Натали попала в больницу тоже. А ты мне говоришь, что за всё ответишь когда-нибудь. Как ты не понимаешь, что ты натворил…
— Я сделал всё, что от меня зависело, — хмуро ответил я. — Всё ещё можно исправить, и мы сможем жить дальше.
— Ты знаешь, что великие цели требуют жертв? — пристально посмотрел он мне в глаза. — Готов ли ты взять ответственность за то, что сделал, Нурдаулет?
Я не ответил, лишь подтянулся, приподняв подбородок.
Мы смотрели на друг друга — я со злостью, он с какой-то вселенской грустью, будто это он прошёл через всё, что пришлось пройти мне. Едва ли его лицо можно было теперь назвать мужественным. Отец словно состарился на много лет. Он отвернулся от меня и взглянул на дверь позади, ведущую в реанимацию, словно она была интереснее его родного сына. Мы молчали около минуты, прежде чем он нарушил тишину.
— Я знаю, — едва слышно начал он. — То, что случилось — моя вина. Потому что я не смог защитить свою семью и позволил случившемуся произойти. Но то, что сделал ты…
— То, что сделал я, уже позади, — перебил я его.
— Позади? Я… сомневаюсь в этом, — ответил он.
Отец встал, слегка сгорбленный, будто под тяжестью всего мира, и повернулся ко мне спиной. Словно отвернулся, чтоб не видеть моего лица. Будь я немного более проницательным или дальновидным, я бы смог понять, к чему всё идёт. Возможно, в тот момент я мог всё изменить, но…
Но я не смог. Опыта не хватило, да и интуиция не спешила мне подсказывать что-нибудь.