— Я бы не сказал, что постоянно. Ты удивишься, но убийств там не так уж и много, учитывая количество конченных уебанов. Человек пять в день грохают. Иногда меньше, иногда больше.
— Но это много, — заметил я.
— Ну что же тут сделаешь, — пожал Малу плечами. — Но да, пулю можно было прохватить, просто остановившись на светофоре, если какая-то твоя вещь вдруг приглянется кому-то. Хотя это всё контролировалось, и сильно разгуливаться не давали. Или банды крошили буйных, или полиция показывала, кто там главный.
— Чудесный город.
— Если надо спрятаться или начать новую жизнь, — оскалился Малу. — Но это не город. Это часть города. Вторая его часть — это чистая противоположность. Забавно ещё то, что Верхний город реально находится на холме, когда нижний в низине. Наверное, чтоб богатые смотрели на говно, как смотрят на говно в унитазе, — хохотнул он.
Но вот мне такое почему-то смешным не казалось.
— И ты оттуда уехал? Город мечты же.
— Подъёбываешь меня, — оскалился он. — Ты бы там со своей каменной рожей отлично зашёл. Выглядишь так, словно тебе похуй на всё.
— Сомневаюсь.
— А ты не сомневайся.
— И всё же, почему ты уехал оттуда? — поинтересовался я.
— Из-за сестры. Ты её не видел, но Нижний город оставил на ней свой неподражаемый след. Прямо отпечатался ей на всю жизнь.
— Стала замкнутой?
— Стала слепой. Ей выжгли глаза. Ну и не только.
— Глаза? Выжгли? — услышать, как подобное делают в таком городе, как Сильверсайд, было дико. Хотя не более дико, чем схрон наркоты и оружия в моём городе. Я никогда не питал иллюзий, но что там за город? Версия одного из городов Южной Америки, но только на наш лад?
— Ага, — пожал он спокойно плечами.
— За что?
— О, причина была достойной, — как-то криво, скорее с болью усмехнулся Малу. — Им, наверное, показалось это забавным. Ей было тринадцать, у неё были голубые красивые глаза, не чета моим. Знаешь, такая жизнерадостная непоседливая девчонка. Этой идиотке говорили не убегать из нашего квартала, а она не послушалась. Убежала. И кому-то, наверное, показалось забавным затушить о её голубые глаза окурки. Они не отказали себе в удовольствии сделать это.
Он вздохнул, отложил телефон и потянулся. Потом помолчал, глядя куда-то немного в угол, словно вспоминая о чём-то.
— Я нашёл её под ночь. Бабка одна приютила, за что я ей был благодарен. Сказала, что моя сестра слепая плакала, тыкалась в стены, пытаясь найти дорогу домой и не в силах объяснить, где живёт. Хорошо, что приютила, потому что там могут и оприходовать спокойно. Но с тех пор моя сестра никуда не убегала.