Эсперо, казалось, отстранился и от экипажа, и от дел. Он восстановил Руперта из резервной копии, проводил время в лаборатории, готовил Соню Русанову к пробуждению и, как полагали многие, замкнулся в себе.

— Значит, ты принимаешь должность командира Кси, — сказал как-то Каю догадливый Тр-Аэн.

— Да, конечно, придется.

— А что с «Горизонтом»?

— Скоро последний рейс до Сирмы-Нова и обратно. Потом фрегат получит другого капитана и станет штатным кораблем Кси. Одним из нескольких.

— А твои клоны-меркурианцы?

— Кто захочет — присоединится к отряду. Кто не захочет — тот свободен. Всё это ожидаемо, Кэсси, и в глубине души я понимал, что так и будет. Сам-то ты в порядке?

— В полном порядке. Могу и пилотировать и, если что, мрамор копать — работа нашлась бы на Сирме-Нова, но…

— Договаривай.

— Нина Ке-Орн предлагала мне должность военного атташе на Терре.

— Согласился?

— Отказался. Я не настолько стар.

— Ха! Может быть, зря. Был бы молодым атташе.

— Нет, не зря. Я, хоть и сирмиец, но политика — не моя стихия, мне по душе космос и штурвал. В общем, вице-президент всё поняла и предложила другую работу — капитаном сирмийского корабля в объединенном Космофлоте Сирмы и Земли.

— Ну это же отлично. Ты заслужил. Капитан Тр-Аэн — звучит. Знаешь, я тебе завидую. Наберешь на родине экипаж, да хоть Ран-Торра возьмешь, полетишь за фронтир, увидишь такое, чего никто не видел…

— Возможно, но я не знаю, как договариваться с Фели. Взять с собой на борт — риск. Оставить на планете — долгая разлука.

— А она чего хочет?

— Лететь со мной.

— Ну, тогда бери на борт. Вы созданы друг для друга, и псионик в команде пригодится.

— Значит, каждый из нас свой выбор сделал.

— Да, пожалуй, лучший из возможных.

— Мы будем реже видеться, — вдруг чуть грустно добавил Тр-Аэн. — и постепенно ты забудешь меня, друг «Малыш», память бессмертного… она ведь не бессмертна.

— Чушь. Я тебя, Кошак, никогда не забуду, — Эсперо хлопнул Тр-Аэна по плечу. — Ну или через шестьсот лет, когда все уже станет не важно, — добавил он с озорной, и как обычно кривоватой улыбкой. — Знаешь, если меня не убьют, я навещу твоих потомков. И еще… меркурианское братство живо, пока братьев больше, чем один.

* * *

А потом пришла земная весна. И бессмертная Соня Русанова, впервые взглянула на нее глазами супервиро. В ее душе не осталось ни страха, ни сомнений, а только чистое ликование жизни и предчувствие бесконечной дороги.

Эсперо был доволен результатом, но собственную радость прятал и виду не подавал.

Перед отлетом на Сирму-Нова костяк команды «Горизонта», включая и Фелицию, побывал на Луне и посетил устроенный под прозрачным куполом мемориал обороны Земли. Вновь воздвигнутая статуя Ксанте Ке-Орна, чуть запрокинув голову, рассматривала небо. «И Сирма, и Земля должны быть спасены» — гласила надпись на двух языках. Памятник Ру-Сафаро находился неподалеку. Глава контрразведки Сирмы, отдавший жизнь за Терру, стоял в задумчивой позе, подперев рукой подбородок. Мартин Рей как при жизни, так и после смерти громкой славы не получил. Его настоящее, не известное Каю имя, затерялось среди тысяч имен героев на бесчисленных гранитных плитах.